И в первую очередь — не верить никому!
Вообще никому — и ни в какой ситуации!
«Пойми, ты не живой человек, а потенциальная „палка“. Что с тобой будет п о т о м — никого там вообще не чешет. Главное — спихнуть материал судье, а после- хоть трава не расти!»
Вот там я нагляделся на всяких «сыщиков»…
На молодых — и на очень даже старых. Не в смысле, разумеется, возраста — у оперов это несколько иными категориями измеряется.
Так что безуспешные попытки родимых органов на мне хоть как-то «заработать» были в своё время благополучно отбиты.
Вот, именно на молодого опера сейчас и похожа наша девушка. Глаза горят, руки в напряжении, какие-то колдовские штучки уж наверняка заготовлены…
Выбираю местечко поудобнее, присаживаюсь и отваливаюсь на стену.
— Ты чего уселся?!
— Есть предложения?
— Скоро бой!
Приподнимаюсь и осторожно, стараясь не делать резких движений, выглядываю наружу.
Всё тихо, лагерь находится в какой-то полудрёме.
— С чего ты это взяла? Что-то я не вижу подходящей в боевом порядке стражи.
— Они придут!
— И всё это время мы должны провести на ногах? Хороши из нас будут бойцы…
Девушка сердито сверкнула на меня глазом, но ничего не ответила.
Снова приваливаюсь к стене… спать охота!
Стража так и не пришла.
Утром на Дану вообще было лучше не смотреть. Не знаю, спала ли она ночью? Под глазами залегли тёмные круги, нос заострился…
— Тренируешься на конкурс?
— Чего?
— Ну, на максимальное внешнее сходство с Бабой-Ягой?
После того, как я пояснил ей это словосочетание, наша труженица сыскного дела и вовсе от меня отвернулась.
А я заступил на пост. Чует моё сердце, что это попусту… не видно что-то подходящей помощи.
День тянется долго, кстати, и вода уже стала подходить к концу. Никто же не рассчитывал на столь долгое сидение на башне.
От нечего делать, начинаю составлять распорядок дня разбойничьего лагеря. Но ничего интересного не нахожу и в этом. Большей частью разбойники попросту дрыхнут, нимало не беспокоясь о своей безопасности. Магия, блин… лень-матушка! Все надежды только на охранное заклятие.
Вечер.
Фляги показали дно.
— Ну, что будем делать? Ларс уже должен был всем сообщить.
— Он и сообщил!
— Да? И где же стража?
Дана молчит.