Тряпьё лежало под спальником и поэтому несколько нагрелось — котятам там будет более-менее тепло. И лезу за молоком. После того, как оба зверёныша приговорили почти пол-литра молока, тряпки, разумеется, пришлось выбросить — мокрые… Ничего, подобное добро у меня ещё имеется.
Плечо по-прежнему болит, но уже немного меньше.
Снова процедура надевания доспехов. Несколько раз матерюсь в голос — постаралась вчерашняя киса!
Теперь — лошади. Отловить, запрячь… Да и самому пожрать не мешало бы."
"Словом, в путь удалось тронуться только через час с приличным гаком.
Но — едем…
Погода, прямо сказать — не радует. Дождь, слякоть, ещё и тело всё ломит…
Так что на место я приезжаю уже достаточно поздно, но хоть не совсем в темноте — и это радует.
Увидев меня, Ривас Пир откладывает в сторону молот и окликает мальчишку, который стоит у мехов.
— Йовер! А ну — дуй к старосте! Гость у нас!
А у него тут тепло! Придвигаюсь поближе к очагу и протягиваю к огню задубевшие руки.
— Кто это так тебя? — замечает кузнец подранную одежку.
— Да… налетел тут один… зверь неведомый… В повозке лежит… Там, кстати, и для вас кой-чего полезное есть, глянь!
Мастер заинтересованно приподнимает бровь, вытирает руки какой-то тряпкой и, накинув плащ, выходит под холодный дождь.
Не успеваю я перевести дух, как он возвращается.
— Ты серьёзно?!
— В смысле?
— То, что лежит на рогоже — это тот самый зверь, что на тебя напал?
— Ну да… этот.
Кузнец подходит ко мне и внимательно осматривает. Трогает царапину на пластине, разглядывает плечо… Особо останавливается на царапине.
— Ну… — качает он головой. — Даже и не знаю, что сказать… Ты хоть в курсе, что это за чудовище?
Ну… маловата это кошечка для столь громкого названия.
— Нет.
— Это церкан! Или, если хочешь — вур!
Пожимаю плечами — эти слова мне незнакомы.
— Да, драчун неслабый…
— И только-то?! — ухмыляется собеседник.
— Отчего же кошмар? Вполне красивый, между прочим, зверь — одна шкура чего стоит! Опасный — не без того, так какой хищник не таков?
— Церкан, — усаживается на лавку кузнец, — это самый жуткий зверь, какого только можно вообразить. Он каким-то образом ухитряется так запутывать и обманывать человека, что тот почти всегда пропускает момент прыжка.