Хотя… не знаю какой он из себя родственник, а вот не боец он ни разу — нытик и слюнтяй.
— Что ты узнал? Давай, рассказывай все по порядку!
— Тут такое дело… к барону идти надо. Чтобы два раза всё не рассказывать. Да и решить мы тут уже ничего сами не можем — здесь покруче нас с тобой деятель требуется…
— И всё же?!
Нет, не успокоиться она — придётся всё дважды рассказывать.
— Знаешь, все оказалось не так сложно, как представлялось. Он сильно напуган, и поэтому мне несложно было ввести его в заблуждение, представившись сообщником заговорщиков.
Дана насторожилась. Я внимательно смотрел на магичку.
— Почему-то боюсь услышать продолжение, — напряженным голосом произнесла девушка. — Мне кажется, что будет что-то очень неприятное. Хотя от тебя, Лекс, можно ожидать чего угодно, начиная от зеркала и заканчивая котятами церкана…
Она посмотрела на меня изучающим взглядом, будто стараясь отгадать, что я сейчас скажу.
— К сожалению, ты права. Не могу тебя ничем порадовать, — я удрученно пожал плечами. — Риер Фидо пошел на измену потому, что его семья находится в заложниках у заговорщиков — жена и двое детей…
— Нет! — в ужасе воскликнула Дана.
— …И они обещали оставить их в живых до тех пор, пока он выполняет требования похитителей.
Умолкаю. Честно, мне жаль этого мужика. Я не знаю, как бы поступил, будь на его месте. Хорошо трубить про долг чести, и даже правильно — погибнуть за то, во что веришь или чему служишь. Это я понимаю. Назвался груздем — не говори, что не дюж… или как там? Но вот когда дело касается семьи… тут, знаете, сложно все. У меня итак было настроение хреновое, а сейчас испортилось вовсе. Смотрю на Дану, что она скажет?
— Бедные дети, бедная женщина… это же безнадежно.
Молча киваю. А что тут сказать?
В комнате нависает тишина.
Дана начинает вышагивать по комнате. Задумалась наша магичка. Меряет шагами пол, ничего вокруг не видит. Я тоже уже кое-что успел обдумать, но делиться своими мыслями не спешу. Пусть воительница наша чуть-чуть успокоится, и сама обо всем подумает. А потом и обсудим…
Остановилась.