В кошельке же позвякивала дюжина медяков — негоже ходить совсем уж пустым. Здесь традиционно не носят денег в карманах, которых, у большинства горожан попросту и нет — не прижилась пока эта мода повсюду. Есть кошель — там всё и лежит. Самой большой проблемой оказался размен серебра рано поутру.
Сижу, не торопясь смакую жареное мясо. Эх, приправ не хватает…
И прислушиваюсь к разговорам ранних посетителей.
Парочка солдат, какие-то смурные мужики, полусонные девки и несколько крестьян. Эти, надо думать, на рынок приехали.
А пока мой интерес прикован к… девкам. Полусонные — чем же это они ночью занимались? И чего сейчас не спят? Одеты… хм… на простых горожанок не похожи. Те одеваются… ну… попроще, что ли…
Так, послушаем…
Понятно — ночные бабочки. Впрочем, в эти времена… Хм, вот я уже и стал старым дедом — ""в эти времена"". Можно подумать, что и другие помнишь? А ведь так и есть — помню! И про многое читал.
Так вот — о девках. Судя по разговору, ночка у них вышла бурная, и сейчас они понемногу приходят в себя.
Блин, так ведь и у меня ночь вышла… та ещё…
Нафиг, спрашивается, они мне нужны?
Ну, я вообще-то, если кто запамятовал, в розыске. Уж с сегодняшнего-то утра — так, наверняка!
И мне нужна надежная крыша над головой. Всякие там постоялые дворы — отпадают. Там меня станут искать в первую же очередь.
А вот где меня искать не станут?
Да, там, куда народ постоянно ходит — те же самые стражники, так, точно заглядывают! Где умный человек прячет лист?
В лесу…
Так ещё незабвенный Честертон говорил — и был прав!
— Хозяин! — окликаю я мужика за стойкой. — Кувшин вина — за тот стол!
А заодно и поговорим…
16
Дана вернулась домой поздно вечером, усталая, с потемневшим лицом и вся черная от пыли, от одежды тянулся запах гари.