А некоторые из них могут любезно поделиться новостями… со своими друзьями, например…
— Ну… не может же он и далее оставаться в неведении?
— А кто сказал, что это вообще произойдёт? Что мы вообще знаем об этом… Лексе Горе? — узкая рука подняла со стола бумагу. — Кимора, Кредель — свой человек у стражников, принят среди мастеровых, состоит в дружеских отношениях с монахами. А вот торговцы его не любят!
— Всё так, — кивнул министр двора. — Я тоже это читал.
— То есть — иди к этим людям, там он и обретается.
— Вполне логично, — согласился и Марон Дел. — Почему бы так и не поступить? Да и в кабачки эта публика заходит часто…
Собеседник вздохнул.
— По-моему, мы уже договорились, что не станем считать этого человека глупцом? Из тюрьмы он ушел… изящно! Я на своём веку не помню ничего, даже отдалённо похожего! Согласитесь, что когда человек способен на столь красивые решения, это явно не свидетельствует о том, что он способен на необдуманные поступки. Мы тщательно проверили надзирателей… и ничего не обнаружили.
— Они все под наблюдением! — возразил граф.
— Я вовсе не этих… сотоварищей… имею в виду. Эти — просто болванчики, использованные в качестве отвлекающих фигур. Нет — речь идёт о тех, кто помог ему уйти из тюрьмы! Мы допросили вашего дознавателя — он вполне, кстати, мог быть таким связным.
Глава Канцелярии поёжился. До сегодняшнего дня он не в полной мере представлял себе то, насколько же бездушна и чужда к состраданию эта… это… данный департамент. Спокойствие? Ну, да… на кладбище как-то не до плясок…
— И что дали допросы? — спокойно поинтересовался Арджи Гаро.
— Ничего, — пожал плечами Ибар. — Они так и умерли, не успев рассказать чего-либо полезного… Так… всякие мелочи…
""Которые обязательно где-нибудь потом всплывут…"" — подумал глава Канцелярии.
— Так вот, — продолжил собеседник. — Лекс Гор — будем пока именовать его так, обязательно сменит свою личину. Того ""кузнеца"" больше нет — он исчез, отыграв свою роль.