Не заметил напряженного вида хозяина заведения, не обратил внимания на заломленные в отчаянии руки его жены и застывшую в углу служанку с испуганными глазами. Почти пустой зал, только за одним из столов сидели три мужика с бородатыми воровскими мордами. Я даже сказал бы, что их было два с половиной. Не то чтобы один был совсем мелкий, просто два других были настоящими мордоворотами. На их фоне третий выглядел как-то несолидно.
— Вина и что-нибудь поесть на двоих… то есть, на троих, — заказываю я, усаживаясь за стол поближе к огромному камину.
Что-то я не вижу, чтобы мой заказ кто-то торопился выполнять. Хозяин стоит, как пришпиленный к полу, остальные персонажи тоже застыли, как восковые. А у меня прямо перед глазами стоит тарелка густой похлебки, аж слюнки текут.
— Я что, тихо разговариваю? — удивленно оборачиваюсь к хозяину. — В чем дело, уважаемый?
Хозяин рыпнулся было за своей стойкой, вроде как на кухню собрался, но грубый окрик «Стоять!» опять вогнал мужика в ступор.
— Нехорошо перебивать святых отцов, — вдруг подает голос «мелкий».
В смысле — «святых отцов»? Это у нас теперь святость по ширине морды, что ли, определяется?
— Хозяин занят, — нагло сообщает бандит.
— Сдается мне, что вы такие же святые отцы, как я — девица на выданье, — спокойно отвечаю я. — Это в каком же монастыре с такими разбойничьими харями монахи служат? — ехидно добавляю я.
Мужики оторопели от удивления: «Он, что — нас видит?» было написано у них на рожах.
Может, кому-то другому они мозги и запудрят, но уж точно не мне. Тоже мне, бедные святые отцы — жулье стопроцентное, небось, грабить собирались, да я помешал.
Сам кошусь глазом на дверь — как бы ещё какие-нибудь ухари из этой банды не появились, некстати это было бы совсем. А бандиты явно намереваются драться.
— И ты смеешь, наглец, сомневаться в словах отца Лавра? — злобно зашипел один из мордоворотов.