Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

Она не позволит ему остановиться. Не в этот раз. Ее терпению пришел конец. Кейт не позволит ему выдать ее за другого. Теперь она должна действовать.

Немного поднявшись, Кейт протянула ладонь и положила прямо ему на грудь. Подбодренная тяжелым ударом его сердца, которое, казалось, подпрыгнуло ей навстречу, она посмотрела ему прямо в глаза.

– Нет."

"Казалось, что от потрясения Грегор был не в состоянии отвечать. Не теряя времени, Кейт глубоко вздохнула и сделала то, что, как она интуитивно знала, положит конец всем спорам.

Она провела рукой по теплым, твердым бороздам его живота к завязкам на поясе его штанов.

Грегор втянул воздух, его взгляд хищно потемнел и следил за каждым ее движением, как коршун следит за мышью, посмевшей подойти слишком близко.

Кейт посмела. Глубоко вздохнув для храбрости, она опустила руку и обхватила мощный столб его мужского естества.

О… боже! Она хотела сглотнуть, но глоток застрял у нее в горле. Казалось, каждый мускул в его теле напрягся – внушительная черта для человека, который только из мускулов и состоит.

Низкий шипящий звук, выходивший сквозь стиснутые зубы, чуть не заставил Кейт отдернуть руку, но она не стала. Вместо этого она почувствовала странный прилив чувства, которое можно было назвать только властью – женской властью. Чувствовать его в своей руке, такого крепкого, мощного и удивительно твердого, и знать, что это она его таким сделала, – придавало ей мужество.

– Нет, – повторила Кейт. – Я хочу тебя и знаю, что ты тоже меня хочешь.

Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я хочу, чтобы ты закончил то, что началось на тренировочном поле. Я хочу, чтобы ты показал мне, что такое страсть. Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. – Она посмотрела ему в глаза, которые горели ярче огня. – Займись со мной любовью, Грегор… пожалуйста.

Если бы Кейт могла представить идеальный ответ на свою просьбу, то, никогда бы не подумала, что им окажется вырвавшееся у него резкое ругательство. Но это слово каким-то образом подошло, и не только потому, что довольно грубо обозначило то, что она просила его сделать; каким-то образом оно обозначило силу эмоций, которые он сдерживал, а она пыталась высвободить.

Каким-то образом оно выражало всю жестокость его желания и неисчерпаемую глубину, с которой он в ней нуждался. И каким-то образом это грубое слово сдернуло последние остатки отговорок и приличий, обнажая грубый первобытный голод, который Грегор больше не мог отрицать.