И ни то что бы он этого не ценил – еще как! – но доставить ей удовольствие – задача непростая, особенно когда от одних ее поцелуев он превращался в какого-то неуклюжего, неповоротливого оруженосца, у которого только одно на уме.
Это была хорошая мысль. Очень хорошая мысль.
Притормози, черт возьми. Соберись."
"Снова взяв сосок в рот, Грегор зажал его между зубами, осторожно потянул и начал посасывать, пока Кейт совсем не забыла о скромности и не заерзала бесстыдно – безрассудно, помоги ему господи! – под ним.
Она была готова, отзывчива, и Грегор знал, что может довести ее до пика, лишь лаская ее грудь, но ему хотелось ощутить эту первую дрожь удовольствия. Он хотел видеть ее лицо, когда она всецело отдастся блаженству.
Сунув руку под подол ее сорочки, Грегор провел пальцем вверх по бедру, приближаясь к сладкому средоточию ее женственности.
Кейт кажется, ничего не заметила, пока его рука не скользнула между ее ног.
Влажная. Такая горячая и влажная. Грегор стиснул зубы от жестокого приступа собственного желания, пронзившего основание его позвоночника.
Беззвучно выругавшись, он понял, что остатки контроля, за которые ему пока удавалось держаться, быстро испаряются.
Он сосредоточился на лице Кейт, наблюдая, как шок, а затем и наслаждение расцветают, словно нежная роза на ее щеках, пока он ласкает ее.
Грегор напоследок долго пососал ее грудь и отпустил, когда его палец скользнул внутрь. Повторяя движение между ее ног, он подразнил языком ее сосок, покружил и погладил. Дразня ее нежным дыханием теплого воздуха по влажной коже, пока ее спина не выгнулась, а бедра не поднялись в безмолвной мольбе об избавлении.
Она была так прекрасна, его желание обладать ею – таким мощным, что Грегор не мог больше терпеть.
Кейт задохнулась. Застыла. И издала самый очаровательный крик, который он слышал. Ее лицо стало нежным и мечтательным от восторга, пока тело содрогалось и трепетало. Грегор почувствовал жар, прилив влаги и каждый спазм охватившего ее удовольствия.
Это было почти идеально.