Теперь Кейт выводила Грегора из себя только потому, что это, кажется, был единственный способ заставить его вернуться. К тому же ей нравилось забираться под безупречный фасад невозмутимости и просто наблюдать, как темнеет взгляд зеленых глаз, как стискивается широкий соблазнительный рот, как под идеально вылепленной челюстью начинает биться небольшая жилка.
Но теперь этого Кейт стало мало. Она хотела, чтобы он смотрел на нее, как мужчина смотрит на женщину. Она хотела, чтобы он обнимал ее и целовал, как целовал ту вдову предыдущего сенешаля, с которой она видела его в прошлый визит домой.
Добравшись до верхнего этажа башни, Кейт обнаружила, что Этти и Лиззи, одна из судомоек, держат под контролем только Эдди и Мадди, а Пип куда-то запропастился. Он не вернулся ни в дом, ни в чердачную комнату, где они спали вместе с Эдди.
Оставив младших детей в умелых руках служанок, Кейт отправилась на поиски Пипа. Она догадывалась, где сможет его разыскать.
Не то чтобы Кейт винила во всем Грегора… Но она так старалась, чтобы Пип почувствовал себя здесь как дома, а Грегор все разрушил всего парой резких слов.
У нее сердце болело за гордого мальчишку, который так старался быть сильным и притворялся, что его не заботит то, что мать бросила его на пороге у чужих людей.
Она хотела верить в это почти так же, как Пип. Но возраст мальчика всегда ее беспокоил. Кейт знала, что Грегору только исполнился тридцать один, и понимала, что все же пятнадцать – слишком рано, чтобы произвести ребенка. Уверенность Грегора – по крайней мере, в отношении Пипа – была вполне обоснованной. Кейт надеялась только, что Пип этого не заметит.
Кейт рассчитывала, что Грегор, бросив лишь взгляд на мальчика, сразу полюбит его, так же как и она. Может быть. Хотя она знала, что все это – глупые надежды. Грегор и с ней-то возился неохотно, и ей не следовало ожидать, что он с радостью примет троих детей. Но все-таки он не может от них отказаться, они нуждаются в нем.
Грегор передумает.
Достигнув амбара, Кейт распахнула дверь. Резкий землистый запах ударил в нос, но ей это не мешало.