— Только очень нежно, — умоляю, как и всегда в последнее время. Он истолковывает мои слова по-своему, бережно укладывает на спину и склоняется к моему животу, затем ниже. Когда его язык касается чувствительной плоти, мне хочется кричать, хотя он этого и не любит. Я поджимаю ноги и вцепляюсь в простынь. Тяжелая рука ложится на живот, призывая не ерзать, но легко сказать.
— Лежи смирно, — требовательно, но с улыбкой. И я стараюсь, обещаю частыми кивками. — Мне тебя держать или трогать? И то, и то не получится.
Стимул более чем.
Круговыми движениями его ладони терзают мои соски, рот не отрывается от клитора, отчего я выгибаюсь, вновь не удержав громких стонов. Это невыносимо, ощущения словно утроились, совершенно не получается сдерживаться. Он целует меня жадно и с удовольствием, язык с силой скользит по самой чувствительной коже и доводит до изнеможения, перекидывает через грань так быстро, что я теряюсь в собственных желаниях.
— Вот это да, — шепчет он, поднимаясь ко мне и целуя шею. Я отзывалась на каждую ласку отчаянной мольбой о продолжении. Впиваюсь ногтями в его ягодицы, призывая не тянуть больше. Его член каменный, еще немного, и он будет мой.
Заминка длиною в долю секунды и мягкий толчок в меня, сразу во всю длину.
— Я же в тебя, как обычно? — шепчет после четвертого или пятого движения.
— Не могу, — на выдохе, когда еще один толчок — на всю длину. Я с силой сжимаю его лопатки, когда его язык вторгается в мой рот. Движения его бедер и языка поначалу будто ленивые, но настойчивые, он поглощает пожар внутри меня, каждым движением приближая новый пик удовольствия.