Киваю охране, Светлане Юрьевне и с умным, напряженным лицом (типа я вся в мыслях о главном) спешу в свой кабинет, из которого как раз выходит отец.
— О, Яна Владимировна! Уделите мне пару минут? Или вы заняты? — сжимает он губы и выразительно смотрит на меня.
— Прости-прости-прости, — шепчу я сквозь зубы, протискиваясь мимо его внушительной фигуры в открытую дверь: — Сейчас все объясню.
Глава 20
Дёмин
Несмотря на то, что я в отпуске и Тодоров приказал, чтобы ноги моей на базе не было до календарной весны, тренажерку я посещаю беспрепятственно каждый день.
Проходя мимо административного здания, на всякий случай ускоряю шаг. Уже на входе в зал слышу за спиной:
— Демин!
Резко оборачиваюсь.
— В отпуске, — поднимаю вверх ладони, сдаваясь. Тодоров придирчиво смотрит на меня пару секунд, потом кивает.
— Что я тебе сказал насчет этого февраля?
— Чтобы ваши глаза меня не видели в этом феврале!
— Вроде не дурак, запомнил.
— Так точно! Вроде не дурак.
— Ага, а ты что сделал?
— Старался пробраться незамеченным.
— Фигово старался.
— Так точно, буду стараться лучше!
— Свободен. И с глаз во-он!!
Киваю и поспешно скрываюсь за дверью, затем быстрым шагом по коридору в сторону раздевалки.
Сегодня на повестке дня груша. Просто груша сразу после разминки. Энергии столько, что она разрывает изнутри на части. Злости следует давать выход, нельзя копить ее в себе долго. Ярость ослепляет, слепота может привести к ошибкам. Давно я так сильно не злился, как сегодня.
Виной всему довольно болезненный развод и долгое одиночество. Иначе я не могу объяснить, откуда столько эмоций вокруг Снежинки.
Сколько. Блть. Эмоций. Вокруг. Снежинки.
Выкладываюсь на полную. Никого перед собой не представляю, и уж точно не ее бывшего. Вранье это все, только сумасшедший может смотреть на грушу и видеть перед собой живого человека. Когда бьешь, взгляд должен быть ясный.
Но… блть. Откуда столько эмоций?
У меня были другие планы на это утро.