А за такими дверьми винные погребки обычно не прячут, тут что-то посерьезнее. Да и риск, он прав, не особенно и большой.
Обставили дело со всеми мыслимыми предосторожностями. Шкаф, кряхтя и отдуваясь, оттащили к противоположной стене, поставили так, чтобы хватило места человеку укрыться. Старлей принес два мотка немецкого шпагата, крученного из бумаги, но надежного, прочного на разрыв. Отмотали мы куски нужной длины, скрутили еще втрое и протянули через весь подвал, привязав второй конец к ручке двери, располагавшейся пониже замка – вот тут уж сюрпризов опасаться не стоило, будь там соединенная с ручкой мина, она бы раньше сработала, когда мы ручку пробовали…
Укрылись за шкафом.
"Грохнуло не так уж и громко, даже в ограниченном пространстве. Резко пахнуло газами, жаром – и старлей, первым высунувшись из-за своего угла, ликующе крикнул:
– Сработало в лучшем виде!
Выглянули и мы – действительно, старый городошник… Все получилось в наилучшем виде: на месте стальной пластиночки – дыра в два кулака.
Потянули мы шпагат – и покореженная дверь отошла на хорошо смазанных петлях. В подвале было достаточно света, чтобы рассмотреть, что там за ней: неширокий, выложенный камнем вход, не так уж и круто уходивший вниз, на семь ступенек. Ступеньки упирались в другую дверь, совсем уж низенькую, явно старинную, с полукруглым верхом, из широких досок, окованных железными полосами. Ни кодового, ни любого другого замка не видно: только широкий, вычурный, опять-таки старинного вида засов с кольцом вместо ручки.
Молча спустились к плотно прилегавшей двери. По моему кивку старлей отодвинул засов, тот, широкий, массивный, отлично смазанный, отошел легко и бесшумно. Взявшись за кольцо, старлей осторожненько попробовал дверь – и она отошла на пару сантиметров.