Поэтому знал и Гарри Каспарова, который был Каспаровым по маме. Однажды в разговоре с моим отцом он сказал, что никогда не записывает номера телефонов, а просто запоминает их. И это меня тогда поразило. У него была феноменальная память. А я всего лишь запомнил шесть номеров. Может, поэтому я не умею играть, как Каспаров."
"– Не только, – улыбнулся Эдгар, – для этого нужен еще и талант. Хотя каждый должен заниматься своим делом. Ты – расследовать преступления, а он – играть в шахматы. Что мы теперь делаем?
Дронго взглянул на часы.
– Нужно возвращаться в аэропорт и срочно лететь обратно в Лондон. Но если я сегодня не поеду к Джил, она просто перестанет со мной разговаривать.
– На ее месте я бы подал на развод, – заметил Вейдеманис.
– В таком случае я лучше поеду, – решил Дронго. – Встретимся завтра утром в аэропорту. Ты знаешь, что я бы пригласил тебя к нам.
– Нет, – возразил Вейдеманис, – мы с тобой однажды договаривались. Я не должен знать, где они живут, и ты не должен меня туда возить.
– Тогда встретимся утром в аэропорту, – предложил Дронго.
– Я прямо сейчас туда поеду, – сказал Вейдеманис. – Закажу по телефону номер в аэропортовском «Хилтоне» и немного высплюсь. Завтра утром увидимся. Счастливо.
Дронго уже поднимал руку, останавливая такси. Он знал, что еще дважды поменяет машины, чтобы исключить возможность любого наблюдения. А к банку уже спешили тележурналисты различных компаний.
Глава 16
Первым рейсом они вылетели в Лондон. Привычно прошли границу, забрали свое оружие, спрятанное в сумке, лежавшей в камере хранения. Поехали в Дартфорд. Дронго был необычайно молчалив и задумчив, словно готовился к серьезной премьере. Сегодня утром он позвонил Мортону и объявил, что расследование закончено.
В Дартфорде они оказались в половине двенадцатого. Дронго принял горячий душ, переоделся, достав новую рубашку, купленную в Риме. Теперь он был готов к возвращению в Лондон.