Там холод и дождь со снегом, колючий ветер, пробирающий до костей. Ещё не поздно, но уже начинает темнеть. Такси должно подъехать минут через десять.
— Собралась уже?
Лиза заходит в комнату, несёт в руках дымящуюся кружку. В её взгляде жалость, которую она пытается скрывать. Неприятно.
— Да, уже готова. Торжество назначено на пять вечера.
Мы молчим, но и без слов понятно, о чём. Она жалеет меня, и, что самое интересное, оправдывает его.
Прошла неделя с той ночи, полной волшебства и острых желаний.
Он сказал, что в следующий раз будет проще. Но этого следующего раза не наступило. Утром Шевцов отвёз меня домой, и больше я от него за неделю ничего не слышала. Ни звонка, ни сообщения.
Ах нет, одно всё-таки прилетело. Когда я на третий день сходила с ума и от волнения, и от обиды, а потом набралась смелости и позвонила.
И вот прошли ещё несколько дней, а он всё также занят. Естественно, я не стала ему больше писать или звонить. Обида продолжает разъедать, а на губах всё чаще ощущаю привкус соли.
Но ведь если посудить, то что такого-то произошло? Не я первая, не я последняя. Наверное, ещё и радоваться должна, что первый раз прошёл без отвращения к парню, который, между тем, был нежен и чуток, аккуратен и заботился не только о себе.
Но на этом, пожалуй, и всё.
И самое интересное, что Копылова вдруг попыталась его оправдывать. Нет бы, как всегда, сказать, какой он мудак и что гореть ему в огне за такое, так нет же, она сказала:
— Ян, ну может и правда занят? Он не похож на козла. Нет, он, конечно, тот ещё говнюк, но не с тобой. Ты же и сама всё понимаешь.
Вот и я думала, что понимаю, но оказалось, что нет.