— Именно об этом нам и нужно поговорить. — Сел за стол и указал мне на соседний стул. Откусил большой кусок бутерброда с ветчиной и зеленью, (которые Гринев предусмотрительно захватил вчера в супермаркете возле дома), повернулся к плите и жалобно глянул на турку с кофе.
— Тебя что, жена дома не кормит? — Села, закинула ногу на ногу, давая понять, что не метнусь к плите, дабы услужить ему.
Альберт выпучил глаза и два раза хлопнул себя ладонью в грудь. Поперхнулся.
— Ты вправе говорить все, что думаешь обо мне.
И почему я раньше не замечала, как мерзко он жует, пытаясь при этом и говорить, и выдыхать мне в лицо хлебные крошки одновременно?
— Некрасиво? — Искренне удивилась.
Отвратительно, низко, ужасно. Но чтоб «некрасиво»…
— Профти меня, Варюфа. — Он протянул руку и коснулся моего локтя. — Понимаю, что уже ничего не вернуть. Да и не нужно, наверное. Просто хочу, чтобы ты знала: я бы никогда не поступил так с тобой по своей воле.
Едва не хрюкнула от смеха.
— Тебя Кристина, что, изнасиловала, что ли?
— Нет. С ней просто было так легко и весело, что у меня башню сорвало. Наваждение какое-то. А эта свадьба… Все так спешно, под давлением… И то, что я решил жениться, наверное, было тебе особенно неприятно…
Убрала руку подальше от его лап.
— Что тебе нужно, Альберт?
Он задумался. Впился глазами в стол. Наверное, просто выбирал, какой бутерброд схватить следующим.
— Просто подумал, что нам нужно поговорить. Все выяснить, мы же не чужие люди друг другу. — Бывший женишок откусил кусок бутерброда и скользнул глазами по полкам. Надо признаться, его немного смутил царящий там (по приказу соседок) беспорядок. Озадачили емкости для специй, стоящие не по порядку, небрежно брошенное возле раковины полотенце и (черт возьми, это почти не реально) пара грязных чашек в раковине.
Пожала плечами.
— Например?
— Ну… Расскажи мне, как тебе живется. Здесь. Без меня… — Улыбнулся и тут же сник. — А я расскажу, как живется мне. — Нахмурился. — Если ты все еще что-то ко мне чувствуешь…
Ему не дали договорить.
На кухне неожиданно появился Артем.