— Где?
— Ты о чем? — Он опустил руки и встал, пытаясь проследить за моим взглядом.
Мне казалось, что если дотронуться до фотографии, она непременно сгорит, растворится в воздухе или рассыплется, словно пепел. Окажется просто миражом. Казалось, если приглядеться внимательнее, то увижу там совершенно постороннего человека, и тогда тончайшая нить, давшая мне на ослепительно короткий миг хоть какую-то надежду, непременно оборвется.
— Откуда эти снимки? — Протянула руку и двумя пальцами подвинула фотографию ближе.
— Окно открыла. Держи вот водичку. — Изабелла заботливо протянула мне стакан.
Взяла. Зубы громко застучали о стеклянный край. В горле тоже словно пробка встала — чуть не поперхнулась. Отдала ей стакан обратно и закашлялась. Почувствовав легкое похлопывание по спине, открыла глаза и несмело скользнула взглядом по снимку.
Третий слева. Худощавый, подтянутый, кажущийся немного сутулым. В спортивных штанах и простой белой майке. С пышной седоватой бородой, придававшей ему мужественности и серьезности.
— Спасибо, — кивнула Изабелле и теперь рискнула взять снимок в руку.
— Что такое, Варя? — Артем перевел взгляд на фотокарточки и принялся раскладывать их на столе, словно и сам мог понять из них причину внезапных изменений в моем поведении. — Не понимаю… Что ты увидела? Дело в этих фотографиях, да?
— Да.
Грин на этих словах чуть не сел мимо стула.
— Как? — Почесал лоб. — Ты уверена?
— Да. — Сомнений быть не могло. — Нет. Да. Это точно он. Старшее, стройнее, смуглее, но это он — мой папа.
— Где чертова лупа? — Грин бросился судорожно перебирать вещи в ящике стола, затем опять начал тасовать снимки на столе словно карты.
Девушка торопливо покинула кабинет.
— Артем, ты издеваешься? — Опустила плечи в отчаянии. — Я что, собственного отца узнать не в состоянии?
— Тебе же было… — Взмахнул руками. — Сколько тебе было, когда он… исчез?
— Тринадцать.
— Хорошо. — Нервно закатал рукава рубашки и взъерошил волосы.