— Простите меня, пожалуйста! Богом молю, простите! Я буду гореть в аду за то, что совершила, знаю, но мой сын… Он ведь не заслужил такого! Если Петя узнает, бросит нас… Так и знала, что нельзя было соглашаться на это интервью…
— Вы… — Мне не хватало слов. — Вы…
Попятилась назад, хватаясь за голову. Артем подошел и крепко обнял меня. Его сердце билось в груди быстрее обычного.
— Дайте мне время. — Елизавета подалась вперед, и на секунду мне показалось, что она готова упасть на колени и передо мной. — Дайте мне время его подготовить, пожалуйста! Прошу вас! Это бесчеловечно… вот так вывалить на него все сразу…
Обернулась, вырвавшись из объятий Артема, и посмотрела на нее:
— Это вы мне будете говорить о человечности?! Вы отняли у меня моего отца! Совершили преступление! Да я вас посажу.
Обмякла в его руках, задыхаясь в нахлынувших эмоциях.
— Варя… — Артем снова прижал меня к себе, погладил по спине. — Варя, все хорошо…
— Ничего уже не будет хорошо. — Вырвалась из его объятий, чтобы посмотреть на Елизавету, раздавленную произошедшим, выглядевшую сейчас откровенно жалко и потеряно. — Благодаря вам ничего и никогда уже не будет хорошо! Вы отняли у него жизнь.
Мой монолог был прерван звуком ключа, повернувшегося в замочной скважине. По испуганным глазам женщины сразу поняла, кто пришел. Обернулась и увидела на пороге своего отца с буханкой горячего свежего хлеба и пакетом спелых персиков в руках. Он обвел взглядом присутствующих, а затем посмотрел на меня.
Глава 25
Со стен посыпалась плитка, вдребезги разбились зеркала, окна раскрылись настежь, впуская в дом много света и соленого ветра.
Мое сердце словно остановилось. На его поверхности в ожидании застыли маленькие капельки крови. Они дрожали в такт со всем телом.