— О чем она, Кристина?
Сестрица, заламывая руки, бросилась к нему:
— Понимаешь, папа, — обернулась, подошла и взяла за руку мачеху, — мама… — затем жертвенно опустила взгляд в пол, — представляю, как все это выглядит. Нам очень не хотелось огорчать Варю, но все так получилось… — Едва не выдавила слезу. — Мы с Альбертом любим друг друга. — Всхлипнула, поправляя излишне откровенный вырез платья, и нахально сверкнула в мою сторону хитрыми глазами. — Прости, что поступаю так с тобой, сестра, но мы хотим быть вместе. Думаю, ты должна знать, что я всегда была честна с тобой и стала с ним встречаться только после того, как вы расстались.
Приложив руку к груди, спросила:
— Через сколько? — Не смогла сдержать усмешки. — Часа два-то хоть прошло с нашего расставания? А? Или когда вы с ним снюхались? Скажи-ка мне честно.
Кристина потрясла головой и сделала шаг в мою сторону:
— Варвара, ты вправе злиться, я тебя понимаю…
Отличное выступление. Но на «Оскара» не тянет. Ох, не тянет.
— Да Бог с вами, будьте счастливы.
— Варвара! — Тонкие губы сомкнулись в прямую линию. — Как ты смеешь! После всего, что я для тебя сделал! — Он угрожающе сверкнул глазами, преградил нам путь и вытянул вперед ладонь, предлагая жене взяться за нее. — Иди сюда, Наталия!
Его грудь вздымалась так высоко, что выражала внутреннее кипение взбешенного человека больше, чем непроницаемое до сих пор лицо.
— Убери от нее свои руки! — Прошипела, заметив, что Лунев мнется в двух шагах от нас, решая, не пора ли ему вмешаться.
— Варвара, думаю, тебе стоит сейчас замолчать, чтобы и дальше не выглядеть глупо. — Легкая полуулыбка коснулась уголков рта Андрея. — Снотворное прописал Наталии ее врач, она принимает его из-за расстройств сна и, заметь, совершенно добровольно. Стоило для начала это уточнить.