Нужны были эти прикосновения и жаркие объятия, как что-то очень дорогое или даже жизненно-важное. Мы побежали, не сговариваясь. Держась за руки и взрезая голыми мокрыми ступнями прохладный песок. Спешили к отелю, с каждый шагом дыша все тяжелее и чаще. Знали, что собираемся сделать и не собирались это обсуждать, чтобы не испортить момент.
Какие к черту слова? Он вел меня по коридору, ближе и ближе к заветной двери, и я послушно семенила следом, даже не озираясь и не оглядываясь. Два взрослых человека собирались заняться сексом и имели на это полное право.
Я протянула карточку, глядя лишь на его дрожащие в нетерпении руки. Готова была погрузиться в глубину эмоций, как в чистое озеро, нырнуть и почувствовать, как вокруг меня танцуют пузырьки. Но стоило двери закрыться, окружив нас тьмой, как мы оба поняли — между нами не озеро, а целый водопад. Мощная стихия, потоком сметающая все на пути, выбивающая остатки сознания из тела крохотными брызгами, ласкающая и одновременно ударяющая больнее хлыста.
Страсть.
Равной по силе которой не было во всем белом свете.
Я целовалась, забыв о приличиях и прежних комплексах. Прижатая к холодной стене его сильными руками, отдавала всю себя и не боялась, что буду не принята. Как будто никогда не чувствовала боли, не видела предательства и ничего не боялась. Не было больше никаких «не должна» или «нельзя», между нами было чистое желание, не подразумевавшее никакого сомнения или неловкости.
В полной тишине, слыша только звуки собственных сердец, мы обвивали друг друга руками, исследовали, терзали и пытались скорее избавиться от одежды. Мое платье соскользнуло первым. Спустилось до талии и там неловко застряло. Его руки молниеносно пришли на помощь: дернули замок, потянули вниз и стряхнули дорогущий красный атлас на пол, как кусок ненужной, совершенно лишней обертки. Теперь я была абсолютно обнажена, но это казалось мне недостаточным. Слишком много одежды оставалось на нем.
Мы едва не падали, натыкаясь на какие-то предметы мебели в попытке дойти до кровати. Наконец, запнувшись обо что-то, повалились на нее и чудом не отбили себе все, что только можно. Кажется, я буквально рвала на нем одежду. Устав бороться с пуговицами на рубашке, просто дернула ее в разные стороны и оголила грудь. Рельефную, мощную, с едва заметными наощупь мягкими волосками. Прижалась к ней, чувствуя теперь на себе его губы: на лице, на шее, на сосках.