Почти сразу после этого он заставил себя подняться с постели.
Эмма с досадой смотрела, как он молча оделся и, не глядя на нее, направился к двери. На пороге Эмори оглянулся и мрачно произнес:
— Будем надеяться, что на этот раз мое семя взойдет. И запомни, жена: я не желаю быть племенным жеребцом. Даже по приказу короля.
Глава 10
— Наемники? — удивился Блейк. — Кто, черт побери, станет насылать на тебя наемников?
Эмори пожал плечами, сердито хмурясь:
— Да кто угодно.
— Верно. Врагов у тебя хватает.
— Такое уж у нас ремесло.
Быть наемным воином означало вечно с кем-то биться. За долгие годы Эмори приобрел множество врагов, и любой из них мог пожелать его смерти."
"— Счастье еще, что леди Эмма осталась невредимой.
— Да, повезло, — буркнул Эмори, оглядываясь на замок, где жена его наверняка опять кипятила какое-то свое очередное снадобье.
— Я велю Маленькому Джорджу усилить охрану, — проговорил Эмори. — И скажу, чтобы Эмма не смела покидать замок без сопровождения по крайней мере десяти солдат.
— А как насчет тебя?
— Со мной или без меня, не меньше десяти!
— Нет, я имел в виду, что тебе также надо брать с собой охрану.
Эмори задумался, поморщился и, вздохнув, кивнул:
— Согласен.
Блейк помолчал. Он ждал возражений и не дождался. Этот факт заинтересовал его, как и то, что, проводив Эмму наверх, Эмори вернулся в мрачном настроении. Блейк умирал от желания спросить, что вызвало такую перемену, и только раскрыл рот, как Эмори сам заговорил об этом.
— Она считает меня племенным жеребцом, годным лишь для одного! — в отчаянии проговорил он.
Блейк удивленно посмотрел на друга:
— Кто считает?
— Моя жена! О ком, дьявол тебя забери, я еще могу вести разговор? — И он яростно сверкнул глазами, злясь на тупость Блейка. — Все, что ей от меня нужно, — это ребенок. Я для нее вроде быка-производителя! Она думает, что я должен по ее прихоти изливать в нее свое семя, пока она не переполнится им, как кружка элем.
— Да, это тяжкая обязанность! — весело подхватил Блейк.
Эмори обиженно поджал губы: он ждал большего сочувствия.
— Тебе смешно! Это не тебя она терзает ночью и днем, днем и ночью.
— Какая жалость!
Но, заметив на лице друга признаки надвигающейся бури, Блейк поспешил принять серьезный вид.
— Не понимаю, дружище, на что ты жалуешься? Еще несколько дней назад ты грустил, что жене твоей слишком нравится исполнять супружеские обязанности. Ты находил это неподобающим.