Подобное случалось с ней не впервые. Обычно треволнения расстраивали ей желудок, а потом приходила головная боль. Вот и сейчас она ощутила, что в висках начало стучать.
— И часто он сердится? — продолжал свой допрос Бертран, ничуть не удивившись ее растерянности.
Он прекрасно понял, что мысли ее где-то далеко. Наблюдая за сменой выражения ее лица, он почувствовал, что в нем пробуждается надежда: она хмурилась, вздыхала, морщилась… Все проявления неприятных эмоций. Да, леди Эмма явно не была счастлива в браке.
Нет, решил он, леди Эммалена не любит своего мужа. Когда Гита рассказала ему, что Эмма ночами кричит от страсти, он испугался, что ее привязанность к мужу стала слишком сильной. Однако теперь он понял, что Гита скорее всего слышала ее страдальческие рыдания.
Эмма нахмурилась, обдумывая его вопрос, и потерла лоб в тщетной попытке облегчить нарастающую боль.
— Мне надо вернуться к мужу.
— Подождите! — Схватив Эмму за руку, Бертран притянул ее к себе. — До меня дошел слух о несчастье с лордом Эмори.
Эмма в ответ лишь сжала губы. Сочувствие? Точнее было бы сказать злорадство.
Заметив ее неудовольствие, Бертран чуть не захлопал в «ладоши от восторга. Для него ее гримаса была подтверждением недовольства мужем. Ведь не могла же она догадаться о том, что именно он и его мать стоят за многочисленными недавними нападениями на ее мужа. Его мать была для этого исключительно умной женщиной.
— Счастлив ваш муж, имея такую жену! — страстно произнес Бертран, и в голосе его — впервые за весь разговор — прозвучала искренность.
Лицо его выразило такую алчность и холодный расчет, что у Эммы вновь подкатила к горлу тошнота. Ей было ясно, что он предвкушает возможность забрать в свои руки после смерти Эмори все, чем тот владеет.
— Да, он везучий, — порывисто согласилась Эмма.