Поэтому ринулась на защиту таинственного незнакомца:
— Просто ему присуще настоящее уважение к женщине и поистине королевский такт. Он считается с моими интересами и позволяет делать то, что я считаю необходимым.
— О, хотел бы я посмотреть на этого чудака, — совсем развеселился Линдон. На что Рига решила обидеться. Надулась и до самого трактира больше с ним не разговаривала, но руку с локтя мужчины не убрала. Он просто ей не дал этого сделать, положив сверху свою вторую ладонь. Так чинной парочкой они дошли до ворот академии и вышли за ее пределы.
Поняв, что на дороге они остались вдвоем, а таверна уже была буквально в двух шагах, Линдон неожиданно развернулся к девушке лицом, не давая идти ей дальше:
— Прости, я, кажется, тебя обидел! — извинился, галантно склонив голову.
— Терр Раух, как вы можете так негативно отзываться о людях, которых в глаза не видели? Кто вам на это дал право? — Регина все-таки не выдержала обета молчания и буквально взорвалась на месте. Раньше за собой она никогда такого не наблюдала.
Он неожиданно стал серьезным и, гладя прямо ей в глаза, ответил:
— Я думаю, что скоро узнаете, откуда у меня эти права. А вы, Регина, — он снова перешел на вы, — поймете, насколько ошибались в оценке своего суженого. У него много хороших качеств, но не тех, которые вы озвучиваете.
— Вы его правда знаете? — эта фраза вырвалась у девушки непроизвольно, поэтому следом за словами она сильно смутилась.
— Вы тоже скоро познакомитесь поближе, но сейчас у нас есть более важные дела! — с этими словами он открыл перед девушкой двери в заведение.
Из таверны на них пахнуло запахом выпечки и ванили. Так как с завтрака прошло очень много времени, ведь она ела последний раз еще до занятий по медитации, живот Риги предательски заурчал, что окрасило и без того порозовевшие щечки тиры еще сильнее.
— Похоже, я правильно выбрал место для свидания! — хмыкнул мужчина, отодвигая для нее стул. Рига же предпочла промолчать.
Не успели они устроиться на деревянных креслах, как тут же подбежал мальчишка разносчик в длинном фартуке, который почти доставал до пола.
— Что благородные господа изволят кушать? — малой склонился в услужливом поклоне.