Глядя на полы с потёртой коричневой краской, я пыталась понять, как вообще смогу здесь не то, что жить, а выжить? Всё это ведь абсолютно непригодное для жизни помещение, а Тихон рассказывает о нём так, будто это хоромы.
Грязные, пыльные хоромы, обтянутые паутиной.
— Ну, вроде, всё понятно. Всё объяснил, — будто бы немного хвалил себя Тихон, хлопая ладонями по карманам необъятного пиджака.
Пока я не рисковала сделать хотя бы шаг от порога, Тихон метался по помещению, которое он назвал своей спальней, и скидывал в старую цветастую сумку какие-то свои вещи и, кажется, паспорт.
Он за границу собирается бежать?
— А ваш сосед, он…? — указала я большим пальцем себе за спину в сторону, где находился большой кирпичный дом. — Он живёт там?
— Ну, а где ж ему ещё быть? С другой стороны от меня только лес, а здесь… сосед. Но ты не переживай и, на всякий случай, музыку громко не слушай, сама тоже не пой. И не свисти, — добавил Тихон, с ужасом в глазах посмотрев на меня.
— Я не умею свистеть."
"— Значит, долго проживёшь, — махнул руками Тихон.
— Угу. А… подождите. Что я могу делать в этом доме? В смысле, могу ли я сделать небольшой косметический ремонт?
— Делай, что хочешь. Только хату мне не спали и про огород, самое главное, не забудь.
— Не пьющая.
— Тогда всё заебись будет. Я, вон, даже пьяный такой огород выращиваю! Бабки в деревне каждую осень проклинают, — хохотнул он с гордостью.
— Ясно, — улыбнулась я уголками губ, продолжая с ужасом разглядывать окружающую меня обстановку.
— Ну, всё. Я поехал.
— Подождите! — остановила я его. — А ключ, замок… Как у вас дом запирается? Я ведь буду уходить в магазин или уеду раньше, чем вы вернётесь.
— Пойдём, покажу, — кивнул он в сторону выхода из дома и первым вышел.
Если бы таким же образом закрывался дом отца, то из него вынесли бы всё за секунду.