Я и сам вижу, что с финансами ты не дружишь. Но в новом университете будешь учиться без моего покровительства. Какие оценки заработаешь, те и получишь. Я спонсировать твой новый диплом не буду. Смотрю, ты хочешь настоящей взрослой жизни, вот её ты и получишь. Я пальцем не шевельну, чтобы тебе помочь. Я тебя послушал и услышал. Что-то ещё, дочка? — папа вопросительно, но с укоризной посмотрел на меня.
— Я хочу забрать Жасмин. Ты поможешь мне?
Папа едва слышно выругался себе под нос, резко откинулся на высокую спину своего стула, почти трона, и поджал губы.
— Нет, — сказал он твердо через несколько секунд. — У Жасмин своя семья, свой муж, она сама решит уходить ей или нет.
— А если он её не отпускает? Мама сказала, что её бьёт муж. Тот самый муж, папа, под которого ты её подложил. У тебя ничего внутри не ёкает и не болит от того, что ты сделал?
— Это. Чужая. Семья, — папа кончиком указательного пальца вдавливал слова в край стола. — И никто из нас в неё не полезет. Жасмин и Герман сами решат, когда и как им разойтись.
Я хотела вспылить, взорваться, швырнуть в него чем-нибудь потяжелее, но мамины едва слышные слова охладили мой пыл."
"— Я хочу развестись с тобой, — сказала она тихо, но уверенно.
Папа застыл на маме взглядом. Я смотрела на них обоих и пыталась понять, что я сейчас чувствую.
Наверное, понимание того, что это было неизбежно. Будь я младше, воспротивилась бы маминым словам, но сейчас я, кажется, понимала, что это только к лучшему.
— Не многовато ли на сегодня судьбоносных решений? — вопросил папа.
— А когда, если не сейчас? — хмыкнула мама, лениво улыбнувшись и приложив стакан с водой ко лбу. — Успеваю ловить момент, пока ты слушаешь кого-то, кроме себя. Ну? Что скажешь? Разведемся, как цивилизованные взрослые люди или потрясем грязным бельём в суде и перед прессой?
Похоже, сегодняшним утром мы с мамой палили в папу из всех орудий. Глядя на то, как папа нервно вышел из-за стола, швырнув на пустую тарелку салфетку, мне даже стало его немного жалко.
Я смотрела на то, как папа вышел в сад и задержала дыхание, увидев Матвея, который пришёл туда же со стороны гостевого домика.
Они что-то коротко друг другу сказали, а затем Матвей достал пачку сигарет из кармана спортивных штанов, и они закурили по сигарете.
Матвей выглядел ужасно помятым. И дело не только в похмелье, но и в тех побоях, которые ему вчера нанёс папа и его мордовороты. Странно, но Матвей, похоже, совершенно не держал за это зла на папу.