Суворовец

С Каримом поговорю, он, хоть и магометанин, но хороший человек. Думаю, не откажет. В своем обозе вас и довезет.

– Благодарствую, друг! – поднявшись на ноги, Тимофей поклонился.

То же самое сделали и Никодим с Алексеем. Ляшин уже ничему не удивлялся – всем этим странным разговорам, обычаям, одежде… Кораблям, городам… Невероятно, но…

– А какое сейчас число, уважаемый Васил? – улучив момент, поинтересовался молодой человек. – Какой год, месяц?

– Вот парень дает! – засмеялся Никодим.

 – На этой чертовой галере все месяцы попутал. Немудрено!

– Октябрь месяц нынче идет, – хозяин особняка отозвался совершенно серьезно. – Точнее, двадцать пятое октября, года от Рождества Христова одна тысяча семьсот семьдесят второго.

Глава 4

Октябрь 1772 – май 1773 г. Варна – Туртукай

Какого-какого года? Тысяча семьсот семьдесят второго? Двадцать пятое октября. Они тут что, все с ума сошли? Хотя нет… скорее с ума-то сошел он, Алексей Васильевич Ляшин! Даже не сошел, нет… Значит, что же – взаправду все? Что ж, можно было предположить…

Дикая эта новость не сильно-то поразила Ляшина, что-то подобное он давно уже предполагал.

Даже полегчало как-то – все вдруг встало на свои места: и все эти странные люди, старинный облик городов, корабли, полное отсутствие автомобилей и современных средств связи. Теперь понятно, в чем дело… Можно было догадаться и раньше. Так Алексей и догадывался, просто догадку эту от себя гнал, боялся, что все окажется правдой. Вот, оказалось… Что же, это вот те подростки с «гиперболоидом» натворили? А черт его знает. Может, и они, а может, и само собой все сложилось, просто какой-то природный катаклизм. Это уж теперь не так и важно, гораздо важнее придумать – как отсюда выбраться? И вообще, можно ли это?

Гостям постелили на первом этаже, в чулане. Двери не имелось, завешенный плотной бархатной шторой проем выходил прямо на кухню.

Было довольно тепло, значительно теплей, чем на улице. Как видно, каменные стены дома нагрелись за день на солнце, да и печь еще не остыла – из кухни несло теплом.

Спутники Ляшина тут же и захрапели, прямо на полу, на сундуках, на подстеленных циновках. Алексею же не спалось – попробуй теперь усни тут! Вот и не спал – ворочался, думал. Если дело обстояло так, если… То, верно, возможен и обратный процесс. Скорее всего.