Мы уже как раз дошли до моей палаты. Атишхар аккуратно опустил меня и присмотрелся.
- Как вы? Уже лучше?
- Да. И свечение под кожей почти прекратилось. Хотелось бы узнать об этом больше, но оставлю этот вопрос до следующей встречи, - улыбнулась ему, и в ответ получила сверкнувшие серебром глаза.
- Чуть позже, - согласился капитан.
- Спасибо, что проводили, Атишхар, - смущенно проговорила, впервые обратившись к нему по имени. Он завис на какое-то время, и я поспешила уточнить. — Мне же можно называть вас по имени?
- Да, - прохрипел он и тут же прокашлялся.
Он не ушел, как только я зашла в палату. Такой милый, боже. В груди учащенно билось сердце, и я совершенно точно знала, что это из-за него. Я определенно сошла с ума. Но мне все равно. Я же решила начать новую жизнь. Так почему бы и не сразу? Пройдя к своей кровати, я удивленно замерла. На моей тумбе стояла ваза с голографическими цветами, отдаленно напоминающие пионы и лилии.
«Пока я могу подарить вам только такие цветы. Но надеюсь и они хоть немного украсят ваш день, лия. Знаю, вы вернетесь в палату после процедуры. Сладости поднимут вам и вашим подругам настроение.
С уважением, Атишхар»
Похоже он прислал это до того, как решил навестить меня в процедурной. И это безумно приятный жест.
Уже через полчаса мы вчетвером уплетали сладости за обе щеки и ждали Раду.
Она была последней в очереди на процедуру. Из нашей пятерки было больно только мне и Арине. Остальные почти ничего не почувствовали. Вспомнился короткий разговор капитана и врача о моей реакции на лиафрит. Обязательно расспрошу при следующей встрече.
А пока мы просто завернулись в одеяла, кинули подушки на пол, сели в круг, болтали, и строили версии.
- Девочки.