Ты даже не знаешь наших обычаев, не понимаешь, что значит быть женой высокородного мужчины. Ты — ошибка.
Сейзар шагнул вперёд, его лицо исказилось от гнева.
— Мать, хватит! Не смей оскорблять мою жену!
Но она даже не взглянула на него, продолжая сыпать хлесткими словами.
— Ты думаешь, лиафрит делает тебя равной нам? Ты не сможешь дать нам достойных наследников. Ты....
Я не выдержала. Резко шагнула вперёд, по горло сытая ее оскорблениями.
— Никто не смеет так говорить со мной, — мой голос прозвучал тихо, но чётко.
Хотя, саф Элдрию это не остановило.
— Он не будет принадлежать тебе..."
"— Он и не принадлежит мне, - разозлилась, но увидела непонятливый взгляд Сейзара. Ох уж эти адаронцы со своими правилами. — Он как личность принадлежит только себе. Я как его жена — могу поддерживать его, могу советоваться с ним, могу прислушиваться к нему, но не буду им управлять. Он не мой раб! Да, лиафрит выбрал его, но только после того, как я убедилась, что наши чувства взаимны. Лиафрит соединил нас. И если вам так не нравится правила вашего же мира — это не мои проблемы.
Я не кричала. Не рычала. Но каждое слово било, как хлыст. Сейзар тепло улыбнулся мне, вставая рядом. Но в зале повисла гробовая тишина. Кто-то ахнул. Кто-то отпрянул. Не сразу поняла по какой причине. Я чувствовала холод. И не сразу поняла, что из-за злости мои руки загорелись серебристым сиянием, а из рук потек наружу лиафрит. Не успела остановить его, как серебристый свет хлынул из моих ладоней, вырвался наружу и растекся по полу, как живой туман, сверкая и переливаясь.
— Дыши, — прошептал он. — Ты в порядке. Всё под контролем.
Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох — и серебристый туман дрогнул, заколебался, а потом потянулся обратно ко мне, впитываясь в кожу.
Когда я открыла глаза, все смотрели на меня с удивлением. Некоторые с благоговением. Вспомнила слова Атиша: «Почти никто из адаронок не умеет выпускать лиафрит, и тем более управлять им. Они только делятся им с мужчинами. Обычно управлять лиафритом могут только мужчины. И в основном высокородные».
Обо мне знали не многие. Теперь все это увидели. Раздался ещё один голос — тёплый, спокойный, но не допускающий возражений.
— Решение принято.