На плите была сковорода с омлетом, рядом на доске красовались нарезанные фрукты‚ а в миске уже был готов салат — яркий, свежий, с каплями влаги на листьях.
— Ты проспала весь вечер и ночь, — хмуро заметил Лейвир, снова принимаясь за овощи.
Я зевнула, потягиваясь.
— Просто смена места. И море на меня всегда так действовало — убаюкивающе.
Он фыркнул, но в его глазах читалась забота.
— Ну хорошо. Тогда ты плотно позавтракаешь!
Кажется, я поймала флешбэк. Вчера утром Атиш сказал мне то же самое.
— А где остальные? — спросила, оглядываясь.
— Утром отвезли питомцев в дом передержки. Здесь нет хорошего места для них, а им нужен соответствующий уход. Вернулись и разбираются с кораблем. Какие-то неполадки нашли. Присоединятся к нам через полчаса примерно. Но мы их ждать не будем. Оставлю им завтрак под стазисом.
Лейвир помешивал салат, добавляя в него специи. Я наблюдала за его движениями — такими точными, выверенными.
— Давай помогу, — предложила я, вставая. — Скажи, что делать.
Он чуть ли не с ужасом посмотрел на меня.
— Нет. Ты не можешь готовить. Сиди, отдыхай, я все сделаю сам.
— Лейвир, — тяжело выдохнула я. — На Земле готовят и женщины, и мужчины. Особенно женщины. И я тоже умею. Ну, земные блюда. Я бы хотела научиться готовить и адаронские. Ты ведь научишь меня?
Он замер, удивленно глядя на меня, затем медленно убрал мои руки со стола.
— Не надо, — пробормотал он, но я уже рассмеялась и толкнула его в бок, освобождая себе место.
— Не бузи! Скажи, что делать, я помогу.
Он растерянно завозился, все равно стараясь делать большую часть работы сам. А я просто нарезала хлеб, раскладывала приготовленное по тарелкам, натирала сыр. Лейвир все сердился, причем не на меня, а на себя, что не мог запретить мне делать то, что я хочу. В очередной раз забрав из моих рук овощ, который я взялась резать, я тяжело вздохнула. Придется идти другим путем.
Я слегка расслабила пояс халата, позволяя ткани немного разойтись, открывая вид на ноги и верхнюю часть груди.
— Хитрюша.
Я не успела ответить — в следующий миг он прижал меня к себе, а затем поднял и посадил на столешницу. Мы выровнялись. Его лицо было прямо перед моим.