Будто две сущности боролись внутри него. Лиафрит вспыхнул в его зрачках, но тут же погас. Он не в себе. Я сделала шаг вперед, осторожно, но твердо.
— Элиан. Ты сам что думаешь о нас, о райфис? Ты же понимаешь, что мы не виноваты. Ты взрослый мужчина. Умный — раз смог вывести из строя наш корабль. И этот пульт, который оглушил моих мужей. Это же твое изобретение. Ты сам сказал. Ты сильный, а значит можешь сопротивляться любой силе.
Я подозревала, что его одурачили. Что-то сделали с его сознанием, как с теми, кто напал на нас на четвертом этапе отбора.
Элиан сжал кулаки, его дыхание стало прерывистым.
— Ты... — он резко тряхнул головой, будто отгоняя чужой голос. — Не пытайся меня обмануть!
— Я не обманываю. Я лишь задаю вопросы.
Он заколебался, замер, его серые глаза дрогнули, будто в них действительно пробежала искра осознания. Но почти сразу же его лицо снова исказилось гримасой ненависти.
— Ты думаешь, словами меня остановишь? — прошипел он, делая шаг назад. — Я не из тех, кого можно обмануть.
Я втянула воздух, стараясь не показать страха. Если он не поддавался на лиафрит, значит, нужно было действовать иначе.
— Тогда скажи мне, зачем ты это делаешь? — спросила я, стараясь не дрожать голосом, чтобы звучать уверенно. Снег холодил кожу, но я почти не чувствовала холода — адреналин заглушал все. — Что ты хочешь?
Он засмеялся — резко, безрадостно.
—Я хочу, чтобы вы все исчезли. Чтобы никто из вас не смел приходить и разрушать наши жизни.
— Но мы не разрушали ничего! — воскликнула я.
Его пальцы дрогнули. В глазах снова мелькнуло что-то неуловимое — сомнение? Боль?
— Ты... — он начал, но вдруг резко встряхнул головой, словно отгоняя навязчивую мысль. — Нет. Нет! Ты врешь. Все вы врете.
Я поняла, что почти докопалась до правды. Что-то или кто-то действительно влил ему в голову эту ярость.
Заметила за его спиной в небе чей-то корабль.
— Элиан, — осторожно протянула я, делая шаг ближе. — Кто тебе сказал, что мы враги? Кто убедил тебя, что мы виноваты?
Его дыхание участилось, зрачки сузились. Он сжал кулаки, и я увидела, как по его руке пробежала дрожь.
— Молчи! — рявкнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Ты ценен, слышишь меня? — Прошептала я, медленно отступая назад.