— И ты меня, мой имир, — ответила я, ощущая, как его пальцы впиваются в мои бёдра.
Его губы накрыли мои в жадном, страстном поцелуе. Он отпустил меня лишь затем, чтобы ладонью коснуться моего живота — осторожно, почти трепетно.
— Я не навредил тебе, моя милая? Кажется, в какой-то момент я отключился, перестал себя контролировать...
Я хмыкнула, улыбаясь.
— Нет. Всё прекрасно. Если что-то будет не так — я скажу.
— Хорошо, — он поцеловал меня в шею, но я вдруг нахмурилась, делая серьёзное лицо.
— Хотя...
— Что? — он мгновенно напрягся, глаза расширились от тревоги.
— Я хочу есть. Чего-нибудь холодненького. Мороженое! Есть?
Афгард рассмеялся, низко, с облегчением, и потянулся к холодильнику.
— Сейчас посмотрим.
Он нашёл небольшую упаковку — сливочное, с карамельными прожилками. Но до мороженого дело так и не дошло. Афгард зачерпнул ложечку, поднёс ко рту... и я не выдержала. Притянула его к себе, слизнув сладость с его губ. Он тут же «поплыл» — его руки обхватили мою талию, прижимая так плотно, что он почувствовал: под тонкой тканью пеньюара нет белья.
Он издал звук, похожий на кошачье урчание — глубокий, вибрирующий, от которого по моей спине пробежали мурашки.
— Соблазнительница, — прошептал он, и в следующий миг я уже была в его руках.
Он поднял меня, мои ноги сами обвили его торс, а губы не отрывались от его рта, пока он нёс меня в спальню. Мы рухнули на кровать — он на спину, утягивая меня за собой. Я оседлала его, наслаждаясь моментом: сверху он казался ещё более прекрасным — растрёпанные платиновые волосы, горящие синие глаза, губы, слегка припухшие от поцелуев.
Я хитро улыбнулась и начала спускаться вниз — по его груди, оставляя влажные следы от поцелуев. Мои пальцы скользнули по его животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под прикосновениями. Он застонал, когда я добралась до резинки его трусов.
— Алиса... — его голос звучал как предупреждение, но в нём не было и тени сопротивления.
Я медленно стянула ткань, освобождая его.
— Ты... боги... — он не закончил, потому что я наклонилась, коснувшись его языком.
Сначала просто кончиком, едва-едва, пробуя вкус. Затем глубже, обхватывая губами, позволяя ему почувствовать тепло моего рта. Его пальцы впились в мои волосы, но не толкали, не требовали — просто держали, будто боялись, что я исчезну.