Большой, одноэтажный, с широкой террасой и высокими окнами, в которых отражались последние лучи заката. Стены были выложены теплым камнем с золотистыми прожилками, а крыша — из темного дерева, покрытого вьющимися растениями с крошечными голубыми цветами.
Сад вокруг казался живым: кусты с малиновыми и сиреневыми бутонами, деревья, усыпанные плодами, похожими на хрустальные шары, и узкие тропинки, выложенные гладкими камнями, светящимися в сумерках мягким голубым светом.
— Это..., — я не могла найти слов.
— Наш дом, — тихо сказал Кайс, обнимая меня сзади. — Если ты захочешь.
— Но... как?
— Мы летели за покупкой корабля, и увидели это место. Сейзар навел справки, и оказалось, что дом на продаже. Мы пока забронировали его. Сначала хотели посмотреть на твою реакцию. За домом еще есть озеро, и собственный сад. Кажется, все так как ты хотела, — Ответил Атиш. — Что ты думаешь.
Я рассмеялась, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Вы..., — голос дрогнул. — Кажется это то самое место.
— Какая у нас заботливая жена, — прошептал Афгард, целуя мою ладонь. — Нам нравится все что нравится тебе.
— И не переживай. Нам он тоже безумно понравился, — подмигнул Лейвир.
Я посмотрела на них. Таких разных и таких моих. Уютный Атиш, веселый Кайс, холодный Сейзар, мягкий Лейвир, взбалмошный Дейвин, и загадочный Афгард. Все они часть меня, без которой я не смогу жить. Мне подарили новый шанс на жизнь. Сначала я боялась. Не верила. Но сейчас, опустив ладони на свой еще совсем маленький животик, понимала — я дома.
Бонус 1. 7 месяцев спустя
Я сидела на террасе нашего дома, закутавшись в мягкий плед, и наблюдала, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Внизу, у самого края сада, плескалось озеро — его поверхность отражала последние лучи, словно кто-то рассыпал по воде горсть драгоценных камней. Как же мне здесь было хорошо. Парни нашли прекрасное место. Идеальное. Мы, конечно, заселились не сразу.
"Беременность. До сих пор не верилось, что внутри меня растут две маленькие жизни. Две. От Атиша и Кайса. Хотя все шестеро уже давно считали себя отцами — и вели себя соответственно. Поначалу их забота была почти удушающей.