У него потеплело на душе, когда девочка прильнула к нему.
Глаза Анджелины, светло-бирюзовые при рождении, медленно меняли цвет и становились зелеными, как у матери. Ее волосы были такими же черными, как у Сиенны, и Эмилиано втайне надеялся, что его дочь будет похожа на свою мать как внешне, так и характером.
– Ты стал таким мягкотелым, – поддразнил Матиас, но Эмилиано услышал в его тоне теплые нотки.
– Что я могу сказать? Я счастливый человек, и мне не стыдно в этом признаться.
– Да, тебе действительно повезло.
– Ты бы сделал ради меня то же самое. – Эмилиано сжал плечо Матиаса. Между ними обоими давно было глубокое взаимопонимание.
Дочь Эмилиано что-то пролепетала, привлекая внимание отца. Наклонившись, он вдохнул ее сладкий запах, а потом нежно поцеловал в лоб.
– Взрослому мужчине негоже быть таким нежным, – пожурил его Матиас.
– Это говорит человек, который плакал, когда я попросил его стать крестным отцом моей дочери.
Брат фыркнул:
– Ты проорал свою просьбу, когда я тренировал строптивую кобылу, и она меня лягнула. Ты бы тоже прослезился на моем месте.
Эмилиано рассмеялся, и Матиас рассмеялся тоже. Они хохотали, когда в детскую вошла Сиенна.
– Вот вы где, – сказала она. – Я уже подумала, что вы трое запрыгнули в самолет и улетели на Таити.
Сиенна старалась не смущаться, когда Эмилиано посмотрел ей в глаза.
Матиас полностью восстановился, выйдя из комы восемь месяцев назад. После того как его выписали из швейцарской частной клиники, он переехал в особняк в Кордове вместе с Эмилиано и Сиенной. Теперь Эмилиано работал на две страны: Аргентина и Англия.
Выздоровев, Матиас стал управлять компанией Кастильо на условии, что Бенито и Валентина подают в отставку и отказываются от всех имущественных претензий к нему.
Отношения между Бенито и Эмилиано изменились к лучшему после того вечера, когда к Сиенне вернулась память. Она надеялась, что сердце Валентины со временем оттает, и она будет по-доброму относиться к Эмилиано.