– Чего это Зойка просто так свет станет жечь, когда за него такие деньги дерут! Да и магазин на замке был, и ещё на поперечину заложен!.. А сама она дома была, мне отсюда видать, как народ по плотинке шастает, и Зойку я видала!..
– Да она старая, Зоя Семённа! Какие у неё кавалеры? – влезла деваха.
– По-вашему, по-городскому, может, и старая, – отчеканила бабка, – а по-нашему – ишшо не очень. Ну? Всё? Заговорилась я с вами!
На ярком солнце после полутьмы лабаза да в непривычной обуви Илья оступился и чуть не упал с крыльца.
– А ты чего? Тайный следователь? Чего ты всё спрашиваешь?
– Мне нужно, я и спрашиваю.
– А зачем тебе нужно?
Он не ответил.
…Слухи, сплетни. Кто-то что-то видел. Кто-то что-то сопоставил, и ответ в уравнении не сошёлся."
"– Ты писатель? – не отставала Ангел. – Роман пишешь?
– Я поэму пишу, – рассеянно сказал Илья.
– Ты чего, поэт?!
– Я в прозе.
Они дошли до берега речушки, заросшего облетевшими ивами. Какие-то до странности одинаковые домики из почерневших брёвен стояли на этом и том берегу.
Илья Субботин дошёл до лавочки – два пенька и доска между ними, – плюхнулся и подтянул рыжее жёсткое голенище. Его невообразимая спутница пристроилась рядом.
– Зачем ты врёшь? – спросила она, вытянула ноги и стала качаться туда-сюда. – Боже, какая скука – это постоянное враньё. Все врут. Бабка врёт про сапоги, что они хорошие, ты делаешь вид, что веришь, следовательно, тоже врёшь. Потом она врёт про Зою и её кавалеров, а ты врёшь, что поэт.
– Хочешь огурец?
Она взглянула на него. У неё были очень светлые, как будто волчьи, глаза, густо и неряшливо подведённые.
Илья полез в пакет и выудил четвертинку капустного вилка, холодного и влажного, в крошках моркови и зёрнышках тмина. Отделил несколько пластинок и стал хрустко жевать.
– Вот эта лошадь, – сказал он и показал капустой, какая именно лошадь, – не врёт. Она просто стоит и отдыхает от работы.
– А люди все врут.
– А зачем тебе правда?
– Как зачем? Чтобы жить по-человечески!
– Секундочку, – сказал профессор Субботин и отделил себе ещё кусок капусты. – Здесь логический сбой. Если лошадь не врёт, а люди поголовно врут, значит, мы, добиваясь правды во всём, хотим жить по-лошадиному. Вот так логично.
Ангел рассердилась.
– Люди должны быть честными! Для начала просто честными! Если они научатся не врать, человечество выживет.