– Похоже, она действительно любила читать, – заключил он наконец.
– И писать. – К тому моменту я успела вбить несколько цитат из ее блокнота в поисковик и убедиться, что они нигде не были опубликованы.
Марич протянул мне открытый блокнот и прочел по памяти самую последнюю запись, датированную днем, когда Алину последний раз видели в доме Нефедовых:
Если ты меня вынудишь,Лучше уж отпусти меня…Строки до и после этих двух были многократно перечеркнуты, я не смогла разглядеть даже отдельных слов, только покачала головой.
В звенящей тишинеС трудом меняя позыИ изменяя ей,Как Сидорову козу,Меня любил сильней.А если б бабу с возу,То легче стало б мне?– Она была романтичной натурой, – заключил он.
– И глубоко несчастной, – вздохнула я.
– Сидорову козу она написала с заглавной буквы, будто хотела подчеркнуть принадлежность к фамилии, а не фразеологизму.
– Что, если она пыталась что-то оставить в этих посланиях? Хотела, чтобы прочли между строк?
– Кто? – задал резонный вопрос Марич.
Я промолчала – ответа на этот вопрос у меня не было.
– Больше похоже на душевные метания. Послушай:
Я проснусь в холодном темном доме.Свет не нужен, свет мой – тишина.Я не вспомню крик, удары, стоны.Рана в сердце, к счастью, не видна.На мысках пройду к закрытой двери,Кулаком чуть слышно постучу:Все затем, чтоб лишний раз проверить —Я одна, и это явь, не сплю.– Похоже, она запуталась в своих чувствах. То хотела быть с ним, то одна, – задумчиво произнесла я.
– Если она и хотела что-то сказать, то читать между строк тут не надо. И без этого ясно, что она страдала в этих отношениях.
– Не только морально, но и физически, – резюмировала я.
Марич захлопнул блокнот Алины:
– Не дневник в классическом его понимании, но тоже неплохо.
Теперь мне не терпелось поговорить с Сидоровым. Во-первых, было страшно за Дину и ее ребенка. Во-вторых, не все в этой истории стало мне понятно, хотелось узнать, как все было, из первых уст.
"Мы направились к воротам и нажали кнопку домофона. Долгое время никто не открывал, но наконец на том конце механически прозвучал голос домработницы:
– Кто там?
– Полина Леонидовна, я заходила утром к Денису Власовичу. Кое-что забыла, – легко соврала я.
Калитка открылась, и мы вошли во двор. Домработница уже стояла на ступеньках, ожидая нас.