Интересно, если тогда, когда вы, вдруг сменив гнев на милость, впервые пригласили ее за территорию поселка на романтическую встречу в загибающуюся турбазу, вам сказали, что это только начало ваших бед, вас это остановило бы?
Сидоров поменялся в лице. Очевидно, обилие дат и подробностей, которыми в разговоре оперировал Марич, нравилось ему все меньше и меньше. От глаз Серба это тоже не укрылось, а потому продолжил он с еще большим напором.
– Вы не учли тогда, Денис Власович, что Алина – девушка неглупая. Она прекрасно понимала, чем может закончиться для нее тот выезд на турбазу.
– Что за выдумки?
– Ой ли? – усмехнулся Марич. – Ведь мы с Еленой вряд ли можем выдумывать одно и то же? После того, как исчезновением Алины снова заинтересовались спустя столько времени, вы заметно напряглись. Еще бы – вы уже и думать забыли об убитой вами любовнице.
Денис качал головой, старательно делая вид, что ему смешно все это слышать.
– Перемены в вашем поведении навели Елену Александровну на определенные мысли, и она вспомнила о свидетеле, который пытался сдать ей вас еще год назад. Тогда она, добрейшей души женщина, пожалела вас и послала человека ко всем чертям. Однако за год что-то в ваших отношениях разладилось. Это очевидно хотя бы потому, что прошлой осенью она вдруг составляет завещание.
– Я никогда никого не любил так, как свою жену. Вам должно быть очень стыдно за то, что вы сейчас говорите о Леночке…
Сидоров смотрел на Марича с яростью во взгляде.
– Как бы то ни было, жена узнает подробности вашей связи с Алиной. Не исключено, что за это время у нее накопились и другие претензии к вам.
Сидоров отвернулся и теперь смотрел на лестницу.
– После первого убийства решиться на второе гораздо проще. Я знаю, о чем говорю.
Затем он поднялся с дивана. Я тут же последовала его примеру, решив, что разговор окончен, но он легонько опустил меня обратно правой рукой, а сам продолжил движение к лестнице.