Жаль, что старые добрые порой уходят бесследно, оставляя только легкую тоску.
– Тарик узнал о моем разговоре с грозными, – не дожидаясь расспросов начал Владан. – Около года назад к нам приезжал очень серьезный авторитет из тех краев. О его визите вчера умолчали. То ли не сочли важным, то ли поостереглись говорить. Причем цель у него была личная, никак не связанная с бизнесом.
– Что за цель?
– Об этом Тарик не знает. Зато сообщил имя – Руслан Асланович Умаев. Я навел справки – человек в своих краях и впрямь более чем уважаемый.
– Что ж, скорее всего, он скоро узнает от грозных о нашем интересе к девушкам, и если этот Умаев как-то с ними связан… – Я замолчала на полуслове, откашлялась и спросила: – Что тогда будет?
– Все будет хорошо, – успокоил Владан, почувствовав мой страх. – Парни, хоть и грозные, нас не тронут. Да и не за что.
Мы отправились домой: Маричу необходимо было переодеться в сухое.
"Около восьми мы подъехали к дому Нефедовых. Дождь не переставал. На крыльце по обыкновению стояла Сабина. Увидев нас, она, высоко подняв большой серый зонт, припустила к машине и поспешила укрыть меня от дождя. Владану она сделала знак оставаться на месте. Девушка проводила меня под крышу и вернулась к нему с зонтом.
– Работа, и только работа, Денис, – разобрала я слова.
– Ничто не помогает так отвлечься, как она, родимая.
– Ладно, не чокаясь, – узнала я голос Сидорова.
Владан откашлялся, и в холле появилась Ольга. Она была в элегантном черном платье, выгодно подчеркивавшем ее прекрасную фигуру. Лицо бледное и потерянное, макияж не сумел скрыть и красноту глаз.
– Мои соболезнования, – Владан сгреб обе ее руки в свои, что мне показалось лишним.
– Сожалею, – успела добавить я, прежде чем Ольга рухнула в объятья Серба и беззвучно зарыдала, театрально подергивая плечами.
Если я не была готова к такому повороту событий, то что говорить о Мариче. Он сделал было полшага назад, но, поняв, что отступать некуда, легонько похлопал женщину по спине. Сабина продолжала стоять у входа, я бросила на нее взгляд. Она была совершенно спокойна, будто происходящее никак ее не касалось.