Девушка достала из сумочки блокнот и ручку:
— Смотри, — открыла чистую страничку, — Сейчас я напишу твоё имя, — вывела КРИСТОФ печатными буквами. — Понимаешь?
Балбес бы не понял, — усмехнулась она, когда тот кивнул и улыбнулся во весь рот, смутно кого-то напомнив.
— Теперь твоя очередь, — протянула ему ручку. — Пиши, какой нынче день.
Парня заинтересовала ручка: ещё бы! Вертел ею и так и этак, понюхал и облизнулся, но пристальный взор иноземки удержал его от пробы на вкус. Сощурился, рассматривая кончик стержня.
На графа похож, — вспомнила Наташа прищур сиятельной особы. Наверное, родственник.
— Пиши, какой день, — напомнила ему. — Если умеешь, конечно.
— День? — провёл он дрожащей рукой линию на бумаге: прерывистую, корявую, ни на что не похожую. Разве что на червяка, скрюченного судорогой.
Девушка хмыкнула и отняла ручку:
— Ну ладно, скажи, какое сегодня число?
— Четвёртое месяца августа, госпожа.
Она написала цифру четыре и название месяца по-немецки:
— Верно?
Кристоф пожал плечами так, что зашуршали кольца кольчуги, а Наташа усомнилась в его грамотности.
Впрочем, это она не знает, как пишется август на старонемецком языке, а не он.
— Теперь скажи, какой год, — забилось её сердце лихорадочно.
— Год? — переспросил он.
— Угу, — улыбнулась девушка. — Ну? — сгорала от нетерпения.
— Год 6546 от сотворения мира.
— Кхм… — поперхнулась она. От сотворения мира? Господи, это как?
Парень тотчас подал ей кубок с водой. И она пила, не спеша, махнув ему, чтобы отошёл.
Раннее средневековье, — вспоминала ненужные, давно похороненные на задворках памяти знания.
Если исходной точкой отсчёта взять условно 5508 лет от сотворения мира и произвести расчёт, то есть отнять эти годы от текущего 6546 года, то получится… 1038 год нашей эры. Одиннадцатый век!
Так и писать надо было не арабскими цифрами, а римскими! — пришла она к выводу. Поэтому Кристоф и не понял, что она написала.
Ну ладно, подождём, что выяснит Шамси, — отыскала его глазами.
Он и граф прохаживались у телег, и выглядели при этом крайне напряжённо.
Похоже, там жарко, — обратила внимание Наташа на приближающуюся раскрасневшуюся Люсю, перекосившуюся под тяжестью корзины. В другой руке она держала красивый кувшин и прижимала к боку ворох одежды. Рукав выбившегося из груды тёмно-серого платья волочился по траве.
Глава 16
Людмила заканчивала осмотр очередной телеги и уже собиралась перейти к следующей, когда отвлеклась на умопомрачительный запах жареной птицы.