Вот и вызнай у такой хоть что-нибудь! — недовольно покосился граф на Шамси Лемму, неторопливо шествующего к ним. Если и графиня также плохо знает язык, то… Он почесал подбородок. Абассинец, назвавшийся гехаймратом, казался неприступной крепостью. Был уверен: обманчивость расслабленной походки и ничего не выражающего взора не одному человеку стоили жизни.
У Бригахбурга неприятно похолодело в груди. Почему?.. Он не мог себе объяснить, почему впервые виденный им воин вызывал в нём такое неприятие?
***— Уф, — выдохнула Людмила и опустила корзину у повозки.
Поставила кувшин рядом с Наташей и уложила одежду. Нервно хихикнула:"
"— Я окатила какого-то красавчика вином, но нам осталось. Не специально облила, он меня напугал, — оправдалась без промедления. — Когда он схватился за кинжал, подумала всё, конец. Однако какие тут мужчины горячие! — воскликнула, следуя взором за проходящим мимо чернявым воином.
Он тоже не обделил её вниманием. Сдержанная белозубая улыбка предназначалась только Люсе. Наташе мужчина отвесил уважительный поклон:
— Госпоже графине желаю скорейшего и лёгкого выздоровления.
Людмила кивнула в его спину:
— Итальянец, да? Интересно, что он сказал?
— Пожелал мне себя беречь.
— О, ты знаешь итальянский? — взвалила она корзину в кузов повозки.
— Немного, — поскромничала девушка.
— Это он привёл меня в чувство, — достала Люся миску с уткой, хлеб. — Его я увидела первым, когда… брр… Кажется, его имя Фортунато. Перевод имени знаешь?
— Удачливый, счастливчик.
— Фортунато… Красиво, — вздохнула Людмила. — Обходительный такой. Слышу: синьора, да синьора, — рассмеялась беспечно. — Всё отирается возле этого, их главного красавчика, — качнула головой в сторону телег, где беседовали граф и Шамси.
Наташа закрыла глаза. Хотелось тишины и покоя, хотелось всё оставить позади.
— Есть хочу, — не умолкала компаньонка. — Кофе хочется. Или чаю. Кипяток есть, а чай… Давай перекусим, потом я тебя умою, переодену. Платья нашла какие-то дурацкие. Ну ладно, сойдут.
Мисси толкала руку Людмилы, норовя сунуть голову в нутро кошёлки, нетерпеливо скулила и перебирала лапками.
Люся отталкивала её снова и снова:
— Брысь, невоспитанная. Потерпишь.
— Дай ей чего-нибудь, — не выдержала Наташа. — Пусть поест. Давно просит.