Кажется, я даже не в состоянии сформулировать слова, не говоря уж о том, чтобы произнести их. – Я усмехнулась, ощущая нарастающую внутри необъяснимую эйфорию. – Полагаю, тебе придется догадаться самому.
По громкой связи прошло объявление, и я, вздрогнув от неожиданности, резко оглянулась на динамик на потолке.
Повернувшись к все еще записывающей камере, я объяснила:
- Пять минут до перехода. Увидимся на той стороне, Аленко.
Странное чувство внутри набирало силу, щеки горели огнем. Я опустила взгляд, а вновь посмотрев в объектив, на мгновение отбросила все предосторожности, всю защиту, возведенную, чтобы держать подобных ему людей на расстоянии вытянутой руки.
На той стороне.
– Где бы это ни было.
************
- Ты думаешь, что можешь так просто уйти? – с нажимом спросил Призрак, наконец показывая свою истинную сущность. – После всего, что «Цербер» сделал для тебя? Мы заботимся об интересах человечества, мы и есть человечество, и если ты сейчас уйдешь…"
"- Что ты, черт возьми, несешь? – бросила я в ответ, с удовольствием позволяя себе повысить голос.
- Шепард…
- Вот, что я собираюсь сделать, - твердо произнесла я, сверля его взглядом. – Я забираю этот корабль и команду, и, начиная с этого момента, мы будем поступать по-моему. Я приложу все силы к тому, чтобы остановить Жнецов, и ты можешь либо помочь, либо убраться с моей дороги и не мешать мне работать.
Если бы он изначально ничего от меня не скрывал, мы бы не оказались в этой ситуации. Если бы он не лгал о своих целях, мне бы не пришлось делать это. Если бы он и в самом деле намеревался бороться против Жнецов, никого бы не волновало, под чьим флагом я выступаю. Но я прекрасно видела, как сузились его глаза при моих словах, как изменилось выражение его лица – неважно, что он говорил, наши цели никогда не совпадали.
- Ты пожалеешь об этом, Шепард, - процедил он, стараясь запугать меня. Впрочем, без особого успеха. Я только что победила Жнеца, а Призрак – всего лишь старик, пытающийся манипулировать мною.
Я усмехнулась.
- Возможно. Но ты сам в этом виноват. Никто не смеет безнаказанно использовать меня. Никто, даже ты.
Призрак раздраженно вздохнул, будто отец, бранящий провинившегося ребенка.