Мы оба профессионалы – мы вполне способны оставить наши разногласия на корабле, - с этими словами Кайден снова указал на разделяющее нас пространство, словно в нем существовал некий невидимый барьер, мешавший нашему взаимопониманию. – В любом случае, бой – это наша стихия.
«Нет, - подумала я, - возможно, это является истиной, если рассматривать нас по отдельности, но я всегда считала, что лучше всего вдвоем мы работаем в постели. Пусть я даже не могу сказать этого вслух, позволить себе задуматься об этом, потому что тогда, глядя на тебя, я начинаю сомневаться в реальности своих воспоминаний».
Я снова посмотрела на свое отражение в стекле, не узнавая глядящую на меня в ответ изможденную женщину. Эта война оказалась тяжелым испытанием для меня, и с каждым днем ситуация только ухудшалась.
Но это все не имело значения. Я высплюсь в могиле. Я высплюсь, когда завершу миссию.
- Полагаю, ты прав, - ровно произнесла я, хотя горло сжимало от раздражения, вызванного невозможностью сказать то, что на самом деле хотела.
- Послушай, все… все снова встанет на свои места, - постарался заверить меня Кайден, очевидно, ощущая мой скептицизм. – Мне понравилось работать с тобой на Марсе, несмотря ни на что. Я скучал по тебе. Вега рассказал о твоих подвигах на Тучанке, о том, как ты уворачивалась от ног Жнеца, отталкиваясь от стен и уничтожая врагов по три… - Кайден застенчиво улыбался, и я знала, что он старается проявить дружелюбие, вести себя так, как вел когда-то, когда мы обсуждали свои глупые ошибки, прежние задания, еще будучи просто сослуживцами, а не бывшими любовниками.
«Нет, - возразила я мысленно, - не может».
Прежде наши совместные задания были столь воодушевляющими благодаря той искре взаимного притяжения, ощущению чего-то нового; я получала удовольствие, стараясь произвести на него впечатление, а он улыбался через все боевое поле, отчего я чувствовала себя прекрасной и неуязвимой.