С едва заметной улыбкой Джена взглянула в огромное окно, мимо которого пролетал крейсер.
- Я тебя понимаю. Если бы Фонд Шепард для страждущих существовал в мое время, я сумела бы избежать тех лет, проведенных в преступной группировке, и сразу стать солдатом. Я рада, что Фонд не расформировали, когда выяснилось, что я жива.
Ни один из нас не упомянул того, что город, в котором Фонд был основан, сейчас лежал в руинах, и все дети, спасенные им однажды, теперь, скорее всего, мертвы.
- Ты хотел бы вернуться к преподавательской деятельности после войны? – неожиданно спросила Шепард, продолжая глядеть вперед.
Это был механизм психологической адаптации – предположить, что впереди нас ожидает жизнь, что мы выиграли. Мне вспомнилась эта извечная оптимистичная идея, заключающаяся в том, что если ты будешь верить в себя, то сумеешь достичь чего угодно, удивить самого себя своим потенциалом. Пример человеческого образа мышления: упрямство и гордость, отказ сдаваться, даже когда ситуация кажется безвыходной.
- Конечно, - ответил я, поддерживая иллюзию, - думаю, да.
Я не стал добавлять вертящиеся на языке «в зависимости от того, останутся ли мои ученики в живых» и «в зависимости от того, сколько продлится эта война».
- Я всегда надеялся начать преподавательскую деятельность, когда мне надоест сражаться. Кроме того, теперь я Спектр. Больше расти некуда.
- Не знаю, - бросила она, протискиваясь через толпу. – Получив свою «Звезду Терры», я думала, что выше уже некуда и что мне больше нечем заняться. Но впереди нас всегда ожидают новые битвы и повышения, новые вызовы.
Джена поджала губы и нахмурилась, так что я поспешил преувеличенно веселым голосом поинтересоваться:"
"- А как насчет тебя? Какие-нибудь грандиозные планы на послевоенное время?
- Ах, грандиозные планы, да? – повторила она насмешливо, смерив меня циничным взглядом.
- Ну да, знаешь, как все делятся мыслями насчет того, чем займутся, когда все кончится.