Почему я позволил ей уйти? Было ли испытанное мною в тот момент чувство хотя бы отдаленно похоже на то, что ощущала она, когда я бросил ее на Горизонте? Для меня этот опыт оказался весьма болезненным.
С одной стороны, ей и без того хватало проблем, но с другой стороны, я все еще любил ее и теперь был уверен, что и она что-то чувствует ко мне. Джеймс оказался прав: Джена и правда вела себя иначе в моем присутствии, но причина заключалась не в неприятии, не в недоверии, а в… страхе. Не таком страхе, с которым Рана смотрела на мое окровавленное из-за рассеченной губы лицо над телом первого погибшего от моих рук.
Именно мне полагалось быть тем, кто разбирается в подобных вещах, кто в состоянии справляться со своими эмоциями.
И я сделаю это прямо сейчас. Я покажу, насколько она дорога мне, как много она для меня значит. Я приглашу ее куда-нибудь, как поступил бы с любой другой женщиной, и объясню ей все. Я по-настоящему извинюсь, и, может быть, взамен она расскажет мне правду.
То, что я пробормотал чуть раньше, прозвучало совсем не так, как должно было. Этот момент предназначался лишь для нее, для ее успокоения, но стоило мне только обнять ее, почувствовать запах ее волос, как мои мысли свернули в совершенно другую сторону.
Я постучал в дверь и, заслышав мягкие шаги с той стороны, глубоко вдохнул и расправил плечи.