Ты не представляешь, чего мне стоило открыться тебе, а ты просто… просто… я…
Руки Джены бессильно повисли, и голос пресекся. Я видел блеск непролитых слез в ее глазах, ее полные губы дрожали. С каждым сказанным ею словом я все отчетливей понимал, что она пережила, и что означало мое предательство.
«Прости, - произнес я про себя; горло перехватило, не позволяя сказать вслух этих казавшихся никчемными после ее исповеди слов. – Я не хотел, не знал. Я не желал причинять тебе боль. Мне так жаль».
- А что еще хуже… - Джена нервно провела пальцами сквозь волосы, смотря на меня безумным взглядом.
– Я… Я была ребенком-солдатом. Ты хоть понимаешь это? Меня использовали всю жизнь, я никогда не знала хорошего обращения. Все, что у меня когда-либо было, я заработала в борьбе. Во всем этом ужасном мире существует всего несколько человек, которые на самом деле заботятся обо мне. И я отдаю себе отчет в том, что мои эмоциональные реакции далеки от нормальных! Я не тот человек, к которому стоит обращаться с вопросами, что хорошо, а что плохо… но… даже я считаю, что то, как отреагировал ты, было ужасно.
- Джена…"
"- Нет, ты выслушаешь меня! - практически прорычала она, казалось, утратив контроль над рвущимися на свободу эмоциями. – Я умерла, Кайден, и, очнувшись в этом новом мире, ощущала себя полностью потерянной: я не знала, кому доверять, что делать. Мне не удавалось отыскать тебя, и, прибыв на Горизонт, я была уверена, что тебя похитили коллекционеры, а когда поняла, что это не так, почувствовала себя… почувствовала себя такой счастливой.
– Горячая слезинка скатилась по ее раскрасневшейся щеке, раня сильнее, чем слова. – Я даже не подумала, что это может означать, и просто предположила… что ты вернешься, понимаешь? – Джена шмыгнула носом и раздраженно вытерла глаза. – А ты… ты повел себя так, словно предпочел бы, чтобы я оставалась мертвой; так, будто я стала врагом, несмотря на то, что я… я не делала ничего плохого! А даже если и делала, у меня что, нет права на ошибку? Как у всех остальных. Ты, ты лучше всех должен был знать, как для меня важно нормальное отношение; должен был понимать, что в критической ситуации я приму верное решение.
Но ты не усомнился в своей правоте, не стал даже слушать! – Ее полный боли голос надломился, и вместе с этим что-то будто сломалось внутри меня. Кожу покалывало, словно иголками, мучительное осознание своей вины и того, что никакие извинения не искупят мою вину перед этой женщиной, приносило практически физические страдания.
