Сегодня утром, когда я проснулась и обнаружила, что Кайден все еще обнимает меня, почувствовала его теплое дыхание на своей коже, я решила, что смогу простить его за то, через что он заставил меня пройти. Я прощу его ошибки, его реакции, то, что он оказался не таким идеальным, как я всегда считала, если он найдет в себе силы простить мои сумасшедшие эмоции, мою привычку отталкивать всех и вся с таким упорством, будто от этого зависела моя жизнь, отказываться от помощи и доброты, даже понимая неправильность подобного поведения.
Я пыталась объяснить ему, почему осознание таких простых вещей заняло у меня так много времени, почему я так старалась не подпускать его к себе, и Кайден просто ответил, что всегда знал, сколько всего мне приходилось держать в голове. В подобной ситуации, по его словам, никто не сумел бы долго оставаться в здравом уме, по крайней мере, без чьей-либо помощи. И теперь он мог помочь мне. Прежде я ощущала себя потерянной и просто наблюдала за приближающимся с неизбежностью взрывной волны концом, продолжая делать свое дело только потому, что была слишком упрямой, чтобы сдаться.
Очевидно, и он чувствовал то же самое. Этим утром, обнимая меня, он рассказал, каково это было – узнать о моей смерти, как эта новость выбила почву у него из-под ног, лишила всех радостей в жизни, и как даже два года спустя, уже узнав о том, что я вернулась, он все равно не мог оправиться от пережитой трагедии. Страх, что все это может повториться снова, до сих пор жил в его душе.
Я старалась быть честной с Кайденом. Это давалось мне нелегко, учитывая то, что с самого детства я практически никому не доверяла, но мало-помалу ситуация начинала выправляться.