Эти слова я часто произносил перед подобными миссиями, потому что не было причины, по которой я не увидел бы ее позже. Что бы ни случилось, Шепард всегда выполняла работу, а за прошедшие несколько лет она многому научилась, что существенно повышало ее шансы на выживание.
Но затем все изменилось к худшему, и на некоторое время я уверился, что всю оставшуюся жизнь буду сожалеть о том, что сказал.
Уже находясь в боевом командном центре, я продолжал следить за тем, как разворачивалась эта миссия, в то время как группа высадки продвигалась по дредноуту, сметая противников на своем пути.
Как обычно, Шепард была непобедима. У нее всегда неплохо получалось расправляться с гетами, а годы, минувшие с тех пор, как мы выслеживали Сарена, сделали ее еще быстрее и сильнее. С помощью следовавших за ней Тали и СУЗИ Джена, не останавливаясь, уничтожала отряды неприятеля с такой уверенностью, будто именно в этом заключалось ее предназначение. А затем… затем она сделала именно то, чего от нее ожидали.
Даже больше: она отключила сигнал Жнецов, вследствие чего флот гетов временно вышел из строя, этим самым давая кварианцам отличную возможность вывести из-под огня гражданские корабли и спасти тысячи жизней. Но кварианцы вдруг изменили свое решение. Геррал отдал вероломный приказ напасть на дредноут гетов со все еще находящейся внутри Шепард, и я с трудом удержал себя в руках, приказывая ему как майор Альянса и Спектр остановиться.
Однако он не стал слушать. Разворачивающиеся события напоминали кошмар, когда ты кричишь, срывая голос, но не можешь ничего изменить.
В отличие от Джены, я не произвел на кварианцев никакого впечатления, не будучи способным даже догадаться, о чем Геррал в этот момент думал. Остальные адмиралы и солдаты Альянса нервно переводили взгляды с меня на него и обратно, но мне не было до них дела. Все, чего я хотел – это положить конец происходящему. Джокер и находящийся рядом с ним Гаррус через систему внутренней связи допытывались, какого черта у нас творится, потому что все, что мы видели – это кварианский флот, разносящий в щепки беззащитный дредноут гетов, и с каждым нанесенным ударом холодный липкий ужас все сильнее охватывал меня, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: она умрет так же, как и тогда в окружении обломков корабля, только на этот раз мне придется наблюдать за тем, как это случится.
- Я не прошу вас, - прорычал я, обращаясь к адмиралу, - я велю вам отменить свой приказ.
