Так что когда он, уже пройдя мимо, остановился и удивленно уставился на меня, я сказала, что ему необязательно уходить, что я совсем не против компании, и, как ни странно, это являлось правдой.
Его голос был низким, хрипловатым, а тон – неформальным. Может быть, потому что я не носила форму, и единственное, что указывало на мою принадлежность к Альянсу – это выцветший логотип N7 на футболке. Мы говорили о миссии, о том, как быстро дела приняли безумный оборот, и о том, что ни один из нас не знал, чем все это закончится.
Аленко признался, что вскоре после тех событий ему попалось видео, утекшее в экстранет, и я немедленно догадалась, о чем именно идет речь. Эта запись была снята камерой слежения, направленной, как я узнала потом, как раз на место, занятое мной после того, как батарианцы прорвались в здание с укрывшимися внутри колонистами Элизиума. Мы заперли гражданских в центральном помещении, внутри и вокруг которого размещались оставшиеся в живых бойцы собранного мною отряда - последняя линия обороны на случай, если мне не удастся справиться с задачей.
Видео начиналось с того момента, как я, зубами затянув на плече полоску ткани в качестве жгута, вколола себе в вену смесь адреналина и специализированного медигеля - если бы мне не посчастливилось найти упаковку стимуляторов в медпункте, я была бы мертва в первый же день. А дальше камера запечатлела, как я убивала одного пирата за другим, раз за разом выходя вперед, забирая их боеприпасы и отступая назад под давлением очередной волны неприятеля.
События первого дня Блица до сих пор хранились в моей памяти в мельчайших подробностях. Я была уверена, что не увижу рассвет следующего дня, однако мне никогда прежде не доводилось чувствовать себе настолько живой. Когда, наконец, пришло подкрепление Альянса, я едва это заметила. Позже, после бесплодных попыток отмыть волосы от крови батарианцев, я просто снова побрила голову.