Я знаю, что в вашем личном деле не указано ни одного живого родственника, но… она настаивала и не желала уходить, так что я велела отвести ее в главное здание и попросила СУЗИ провести сканирование ее ДНК, чтобы установить личность, и… Кажется, это действительно она. Вероятно, она. Ваша мать. То есть это может быть случайность или ошибка, в конце концов, способы повлиять на результат теста существуют, но… я решила все же сообщить вам на всякий случай. Я не сказала больше никому. Никто, кроме меня, не в курсе.
Глубоко вздохнув, я заставила себя выглядеть спокойной и незаинтересованной.
- И где она сейчас? В главном здании?"
"- Да, - кивнула Саманта, наконец-то немного расслабившись, - она в комнате для допросов – мне показалось, это самый уединенный уголок. Охрана ждет наших распоряжений – либо моего, либо вашего, и они не знают, в чем дело. Женщина сказала, что ее зовут Изабель Харпер, и анализ ДНК подтвердил это, хотя помимо имени на нее практически нет никакой информации. Вы знаете ее?
- Нет, - солгала я, пряча руки в карманы, чтобы Саманта не заметила, как они дрожат, - не знаю.
Я так давно не слышала этого имени. Судя по всему, она снова стала пользоваться той же фамилией, которую передала мне – той, которую я писала в школьных тетрадях, когда все же приходила туда, с грязными волосами в грязной одежде, придумывая оправдания и учась лгать, чтобы скрыть бесчисленные пороки моей матери. Когда это имя произнесла Трейнор – невинно, по незнанию – давно позабытые воспоминания вдруг всплыли на поверхность, причиняя буквально физическую боль.
Верность – довольно странная штука для ребенка. Ты так мало понимаешь жизнь. Ты жаждешь любви, цепляешься за то, что имеешь, говоришь себе, что это стоит по крайней мере чего-то, потому что слишком юн, чтобы принять простую и разрушительную истину: это отравляет, разрушает тебя изнутри. Позже, оглядываясь назад, ты спрашиваешь себя, какого черта не сбежал, как только научился ходить, почему думал, что кто-то достоен твоей любви или твоих слез, когда все, что ты получал взамен – это боль?
Хотя, может быть, дело лишь во мне.
- Если хотите, - осторожно продолжила Трейнор, - я могу спровадить ее – это нетрудно. Я просто… подумала, что вы должны знать.
Я расправила плечи. С одной стороны, мне хотелось позабыть это имя и никогда, никогда не видеть ее, притвориться, что она не существует; с другой стороны, мне было тридцать два года, и те дни остались далеко позади.