- К-каким шумом? – еле слышно переспросила девушка, очевидно, не подумав о том, к чему может привести препирательство с взбешенным командиром.
- Этим, - пояснила я, указывая на потолок, откуда, по моему мнению, он доносился. Хотя теперь, стоя неподвижно, я уже не была так уверена. – Как скрежет или что-то в этом роде, - добавила я, стараясь отделаться от заползающих в голову мыслей. – У меня зубы сводит от него.
Я хмуро посмотрела на нее, заметив, что она все еще неуверенно глядит на меня.
- Ты ничего не слышишь?
Девушка слегка дернулась, будто собираясь отрицательно покачать головой, но в последний момент передумала и кивнула.
«Не смей относиться ко мне снисходительно, ты, гребаная…»
- Я сейчас же велю кому-нибудь этим заняться, мэм, - отрапортовала она поспешно и бросилась к лестнице, очевидно, стремясь поскорее сбежать от меня."
"Поймав свое отражение в стекле иллюминатора, я заметила, что шрамы на моих щеках слегка светятся. Я выглядела взбешенной – неудивительно, что девчонка так торопилась оказаться как можно дальше от меня.
Что-то в самом корабле, в «Нормандии» со всеми ее перерождениями.
Я никогда прежде не чувствовала себя побежденной. Никогда. Даже когда мы покидали дымящиеся руины Земли.
Может быть, все дело в том, что на Земле никто не ожидал, что мы преуспеем.
Я вернулась в свою каюту, чтобы больше не иметь возможности наорать на кого-то, и теперь, тяжело дыша, в одиночестве стояла на верхней ступени.
Я сжимала и разжимала кулаки до тех пор, пока ладони не покрылись следами от ногтей. Мне захотелось разбить чертов аквариум и наблюдать за тем, как будет вытекать вода; хотелось переломить планшеты, занявшие весь стол, пополам, а затем раскидать обломки, содержащие бесполезную информацию, словно конфетти; хотелось, чтобы стекло окна над кроватью лопнуло, высасывая воздух и даруя мне покой в мертвом, пустом космосе.
Я посмотрела вниз и увидела жетоны, висящие на моей шее. С одной стороны на них было выгравировано фальшивое имя, которое я присвоила себе, а с другой – символ организации, которую я ненавидела, потому что они несколько лет не желали слушать меня, а теперь поручили невозможное задание и ожидали, что я выполню его, не жалуясь, не оправдываясь и не допуская ошибок.