Я не смогла решить, трогает ли меня это или заставляет устыдиться. Читая его краткое послание, я почувствовала себя так, словно мне снова было двадцать два, а он кричал на меня, пытаясь вбить в мою глупую голову истину, а затем заставил сделать упражнение на пресс столько раз, сколько обычному человеку не под силу.
«Забудь об этом и возвращайся в строй, - писал он. – Все мы рано или поздно терпим поражение, но не смей жалеть себя по этому поводу. Я серьезно, Шепард, не смей.
Я вспомнила момент расставания с родной планетой, как я крикнула ему, что вернусь назад и приведу с собой всех, кого только смогу. Тогда я верила в свои слова. Верила я в них и сейчас. Я представляла себе, что приведенный мною флот затмит небо своим числом, и усталые солдаты поднимут головы, окрыленные новой надеждой.
Некоторое время я пыталась решить, открывать ли письмо от высшего командования азари об эвакуации Тессии. Я не понимала, зачем они написали мне об этом – разве что им снова требуется моя помощь – вряд ли я сумею нанести еще больший вред. Но я начала ощущать действие таблеток, делающих меня безмятежной и свободной ото всех проблем, полной оптимизма.
Я ошиблась.
После прочтения мои пальцы, сжимавшие край стола, побелели от напряжения. Это письмо пришло вовсе не от азари, а от гребаного сукина сына – этой крысы Кай Лена. После всего, что натворил, он посмел насмехаться надо мной, тем самым буквально проворачивая лезвие ножа в нанесенной ране.
«Тебе не хватило сил остановить меня, - прочла я, - и теперь целая планета гибнет из-за того, что ты оказалась недостаточно хороша».
Всего несколько часов назад эти строки заставили бы меня в ярости швырнуть прочь консоль, свернуться в комочек и страдать от стыда и гнева, проклиная тот день, когда этот кусок дерьма появился на свет. Но теперь, после приема снотворного, я ощущала полнейшее спокойствие.