Я закрыла глаза и склонилась вперед, думая о том, как тепло он улыбался мне, в последний раз пытаясь привлечь меня к этому вопросу – мы находились на наблюдательной палубе, и его лицо было освещено оранжевым светом от интструметрона, когда он копировал одну программу за другой, просто чтобы я могла справиться с простыми задачами, не задумываясь.
«И он все еще способен оперировать теми данными, что мы собрали на первой «Нормандии», - говорил он, проворно перебирая файлы на своем инструметроне, - включая защитные протоколы гетов, программы, которые Тали использовала для взломов, и, кажется, даже код, полученный от Стража».
Я резко распахнула глаза.
Он скопировал мне этот код. На моем инструметроне имелся код Стража. Я могу найти соответствия в недрах кода главной системы Цитадели и удалить обнаруженные строки. Я смогу заставить эту громадную пушку выстрелить, и для этого мне надо лишь…"
"…мне надо лишь воспользоваться своей мертвой рукой, выжженные нервные волокна которой ни за что не сумеют активировать вмонтированный в запястье компьютер.
Другого пути не было.
«Не думай, - велела я себе, - просто сделай это».
Сжав челюсти так сильно, что наверняка расколола пару зубов, я погрузила пальцы в омертвевшую плоть запястья другой руки и нащупала края крошечного имплантата инструметрона. А затем вдруг удерживаемый воздух вырвался наружу, и с криком боли я отдернула руку. Холодные слезы наполнили глаза и потекли по покрытым грязью и кровью щекам. Я старалась взять себя в руки, обуздать дрожь, но рыдания сотрясали меня с ног до головы, только усугубляя мое состояние.